28 января 2026 года легендарному солисту ВИА «Синяя птица» Сергею Дроздову (1955-2012) могло бы исполниться 71
В «золотую эпоху ВИА» суперхиты «Клен», «Я иду к тебе навстречу», «Ты мне не снишься» собирали Дворцы спорта, стадионы, звучали отовсюду. А пел их он - Сергей Дроздов, кумир поколения, главный солист и «голос» «Синей птицы». Это ему фанатки кричали на каждом концерте: «Хочу ребенка от «Клена»!» Феноменальная слава, гастроли по всему миру, миллионные тиражи пластинок…
Новый виток популярности пришелся на 2000-е, когда на волне ретро ностальгии народ вновь пошел «на Дроздова». Сергей не остановил концертную деятельность, даже когда узнал, что у него онкология. Прошел пять курсов химиотерапии. Свой последний концерт дал в мае 2012-го. А 18 ноября его не стало...
…За несколько лет до этого мы с одним из лучших знатоков «эры ВИА» (и моим одноклассником) Георгием Симоняном записали небольшое интервью с Сергеем Дроздовым. Кстати, раньше я его никогда не публиковал, считая не слишком удачным. А сейчас перечитал, и – все очень даже достойно.
«СЛЕСАРИ ИЗ ГОМЕЛЬСКОГО ДОКА»
- Сергей, вы родом из деревни Мильча, что под Гомелем. Окончили музыкальную школу по классу балалайки, были даже лауреатом нескольких балалаечных конкурсов. Как же вы стали певцом?
- Да, я занимался балалайкой 7 лет. Ну и что? Основатель «Песняров» Владимир Мулявин тоже был балалаечником. Он даже окончил консерваторию по классу балалайки.
При этом я начал петь в пятилетнем возрасте с бабушкой в деревне. Ходили с ней по огороду, по стежкам и пели, пели, пели.
Когда уже в старших классах учился, освоил бас-гитару. Мы с ребятами - с Юрой Метелкиным и Борей Белоцерковским - собрали свой первый самодеятельный ВИА «Голоса Полесья» и играли в Гомеле на танцах.
- О чем тогда мечтали?
- Мы хотели работать на профессиональной сцене, а не в самодеятельности! Ведь мы занимались музыкой в свободное от работы время, и параллельно мы с Борей еще и трудились слесарями на мебельной фабрике. 16-17 лет, господи! Было тяжело репетировать, играть на танцах, да еще и работать.
Представьте себе: каждый день после смены – в клуб на репетицию. Причем, сцена на первом этаже, а комната, где хранились инструменты, колонки – на втором. И мы ежедневно всю эту тяжеленную аппаратуру носили туда-сюда. И было в радость!
- Один из основателей «Синей птицы» Роберт Болотный рассказывал, что когда услышал на прослушивании «слесарей из гомельского ДОКа», сразу понял – это то, что нужно. По его словам, «такого тембра как у Дроздова – ни у кого солистов ВИА того времени не было».
- Рома вообще как-то сказал и в аннотации к какой-то пластинке написал, что звучание «Синей птицы» ассоциируется с моим голосом. За это, как и за многое другое, я ему очень благодарен. А тогда… Они с братом Мишей нам сделали предложение, от которого было глупо отказываться. Вскоре мы уже репетировали, а потом поехали на первые гастроли в Норильск.
- Вам же было всего 17. А армия?
- Я же заикаюсь. А раньше на службу не брали с заиканием. Это я сейчас стал мало заикаться, а раньше… Ужас!
- Как же вы в любви объяснялись?
- А так. Я т-т-т-т-т-ебя люблю! (Смеется.) Что касается той работы… Помню, из Гомеля впервые приехали в Москву. Денег нет, одеты кое-как, ни джинсов, ничего… И первый наш директор Леонид Яковлевич Журавель (между прочим, бывший директор Волжского хора) сразу выдал нам аванс в счет будущей зарплаты: «Оденьтесь поприличней, чтобы выглядели как артисты!»
Деньги, конечно, играли свою роль, но было как-то весело, интересно на студии работать, записываться. Каждую песню мы тщательно репетировали, доводили до ума. Это было настоящее совместное творчество. Придумывали всякие «хитрые» вставки. Например, мы все тогда торчали от Led Zeppelin, от Deep Purple... И порой «хулиганили»: вставляли завуалированные «ходы» из их музыки в наши композиции, что в те годы не очень приветствовалось. Было интересно жить, творить. Ездили по три месяца на гастроли, но не уставали друг от друга, не ссорились. Друг к другу ходили в гости из номера в номер.
- Из братьев Болотных кто за что отвечал?
- Художественным руководителем был Рома, а музыкальным - Миша. Рома сделал львиную долю раскрутки, записи пробивал, искал композиторов, делал рекламу, а Миша репетировал.
- Роберта Ароновича вы звали Ромой?
- Ну, да. Я его любя называл Роберт Горыныч.
«МУЛЯВИН СЧИТАЛ, ЧТО В «СИНЕЙ ПТИЦЕ» ЕСТЬ ЧТО-ТО ОТ BEATLES»
- Обычно ансамбли в первую очередь ассоциируются с именами их руководителей. «Веселые ребята» - Слободкин, «Самоцветы» - Маликов… Почему при упоминании «Синей птицы» сразу в памяти всплывает Сергей Дроздов?
- Трудно сказать… Дело в том, что я никогда не хотел быть лидером всей нашей команды. Так вышло. В результате, как недавно высчитал, я спел сольно 49 песен. Когда меня называют «голосом «Синей птицы», не знаю, как реагировать. У меня голоса нет, у меня – узнаваемый тембр. Разве у Рода Стюарта есть голос? Нет, у него тембр, который из миллиона можно узнать. А вообще в моем голосе много от Владимира Мулявина из «Песняров». Земляки же!
- Через ваш ансамбль прошло немало замечательных музыкантов, солисток и солистов. Где вы их находили?
- Музыкальный мир не так велик, все на виду. Кого-то Болотные специально приглашали, когда появлялась вакансия. А кто-то сам приходил. Помню, работали во Дворце спорта в Минске в середине 1970-х. Приходит человек с золотой фиксой - цыган явно. Красавец, шикарные длинные волосы! И говорит: «Я – Саша Зверович. Хочу у вас работать!» «А что умеешь петь?» «Всё!» И спел Стиви Уандера. В ноль! Сразу взяли. Оказалось, хороший добрый парень, наш человек. Саша пел на концертах несколько песен - «Не обещай меня любить», «Не узнаешь»... Кстати, сейчас, говорят, живет в Белоруссии в частном доме, разводит коров, свиней. Фермер! Иногда в Минске поет в ресторане.
Необычно появился наш клавишник Дима Галицкий. Когда по семейным обстоятельствам ушла наша солистка Женя Завьялова, нужен был верхний голос. Приехал Дима, что-то спел. Ничего особенного в пении не было. Миша говорит: «Нет, не берем! Хотя… Спой какие-нибудь высокие ноты». И Дима спел Pink Floyd из «Dark side of the moon», там, где женщина поет – один в один таким же женским голосом. Миша: «Всё, берем!» Миша сел за рояль, а Дима стал играть на клавишных. Галицкий очень много сделал для «Синей птицы»!
А барабанщика Игоря Доценко взяли под конкретную вещь. В конце 1970-х стало модно играть инструментальные композиции разных западных групп. Например, композицию Ричи Блэкмора (Rainbow) «Ода к радости».
- У вас же был барабанщик – Борис Белоцерковский.
- Дело в том, что в этой бетховенской «Оде» требовалась очень мощная техника. А Боря – это был «наш Ринго Старр». Все, что надо, играл, но у него не было такой техники. А я знал от нашего гитариста Володи Шурыгина, что в Калуге есть барабанщик Игорь Доценко. В результате он у нас записал 5 дисков.
Между прочим, Игорь звонил недавно мне. Похвастался: «Серый, мечта сбылась!» Оказывается, в Питер приезжал с концертом Ян Гиллан, и Доца ему аккомпанировал 6 или 7 песен. Он же вырос на Яне Пейсе (барабанщик Deep Purple, - авт.). А еще он аккомпанировал Кену Хенсли из Uriah Heep... Супер барабанщик!
- Это правда, что Олег Газманов начинал карьеру в «Синей птице»?
- В конце 1970-х Олег работал у нас звукооператором – ставил аппаратуру и получал за это ставку артиста. Он очень хотел петь. Но Рома ему сказал: «Только через мой труп».
- У «Синей птицы» было огромное количество шлягеров. Откуда брали песни?
- С композиторами нам везло. Серега Дьячков – это первый, кто нас сделал. Потом – Добрынин Слава, Теодор Ефимов, Днепров Толя. Очень много дал «Синей птице» Юра Антонов. В 1981 году, когда развалился «Аракс», Юре понадобилась аккомпанирующая группа, и мы с ним стали вместе ездить на гастроли. Он для нас написал «Белый теплоход», «Я иду к тебе навстречу», «Лошади»… Гениальный музыкант, лирик.
- Дмитрий Закон рассказывал, что в 1977 году Антонов показал ему сберкнижку, на которой лежало два миллиона рублей.
- Неудивительно. В каждом советском ресторане заполнялись рапортички, в которых обязательно были его песни. То, что Юра сделал для нашей эстрады, это не в сказке сказать… А как он поет! Сердцем… Это не каждому дано.
- Какие в те годы были отношения между ВИА?
- Нормальные. Никакой конкуренции. Кто первый выйдет на сцену, кто последний – до лампочки. Общались очень здорово. С тем же Володей Мулявиным. Он был старше меня намного, но мы с ним были на «ты». Кстати, он очень любил «Синюю птицу». Говорил, что у нас есть какая-то своя «фишка», стиль – «что-то от Beatles, что-то еще». Мы же пели, в основном, лирику.
«В КАБУЛЕ СПАЛИ СО СПИРТОМ В ПЕЧЕНИ»
- Как проводили свободное время?
- О-о-о! Что мы творили! Каждое утро с семи часов играли в футбол. Специально с собой возили мяч, гетры, щитки. Я был инициатором этого дела. Когда ребятам было тяжело с утра после ночных возлияний, я их вызывал бегать. И все бегали. Даже Антонов! Помню, в Калинине после какого-то вечера всем было плохо. Я всех созвал, а Юры нет. Подумали – спит. Идем на футбольное поле, а Юра там уже бегает, круги нарезает.
Но, если честно, свободного времени практически не было. Все концерты были расписаны на несколько месяцев вперед. Шесть-семь дней в одном городе, потом столько же в другом. Заезжали – и неделю это был наш дом. Плюс зарубежные гастроли.
- Куда чаще всего приходилось ездить?
- Мы объездили почти всю Азию и Африку. Выступали во Вьетнаме, в Индии, Бенине, Того, Эфиопии, Мадагаскаре, Анголе, Конго, Кении… В основном давали концерты для наших посольских… А вот в Афганистане выступали перед нашими ребятами.
- Афганистан произвел впечатление?
- Да, 1985 год особенно. Был июль или август, жара страшная. То, что до этого мы видели по ТВ – оказалось детским лепетом. Там шла настоящая война! В первый день приехали в Кабул, вокруг горы. Всю ночь летают трассеры. И как-то не спится. Только на 5-ю или 6-ю ночь спали спокойно, но естественно со спиртом в печени.
Мы тогда летали очень много: Шендан, Кандагар, Джелалабад. Тогда еще не было «стингеров». А вот в следующую нашу поездку - 1988-ом - они уже были. Помню, ночью из Кабула нам надо было лететь в Баграм. Это было 22 февраля, и все знали, что Ахмед-Шах пообещал «устроить подарки» на 23 февраля всем русским. Самолет трясло, да и у нас жуткая «шуга» была. Но как-то долетели. Мы там все видели – «духов», настоящую войну, морги... Были такие обстрелы, что я всю жизнь свою за секунду вспоминал. Жутковато!
«П-П-П-П-ПЛЫВУТ ТУМАНЫ БЕЛЫЕ…»
- Солист ВИА «Лейся, песня» Влад Андрианов рассказывал, что мог загулять после концерта, проснуться в другом городе, проспать запись в «Утренней почте»...
- Владик – да, мог! Знаете, как мы познакомились? 1977 год. Я только женился. «Синяя птица», «Лейся, песня» и Владимир Мигуля работали в Москве на стадионе «Динамо». А как знакомятся артисты? «Речной вокзал», вечер, водка, вино. Не помню, как мы оттуда уезжали! Еще случай. Кемерово. 7 утра. Заселяемся в гостиницу. Вдруг стук в дверь. Кто это может быть в такую рань? На пороге Андрианов с двумя бутылками шампанского. Говорю: «У нас же не пьют перед концертом!» «Ерунда!!!» Он все это сам выпил и ушел. И таких историй – уйма!
Особенно он меня поразил после концерта «Лейся, песни» в Тамбове. 1978 год. Сидим в гостиничном номере. Разговоры, водка… Водка заканчивается в час или два ночи. Где взять? Все уже закрыто. Но Андрианов встает: «Сейчас принесу». Представляете, Влад помнил, какой поезд с минуты на минуту пройдет через Тамбов, есть ли в нем вагон-ресторан... Через полчаса появляется с полными сумками выпивки и закуски.
- Слов нет.
- Но при этом Андрианов был пахарь, каких мало. Работал по три концерта в день. Не зная мелодии, текста, приходил на студию и всё записывал с первого дубля. В любом состоянии. Выспавшись, не выспавшись. Гениальный вокалист! Мне он даже больше нравился, чем Игорь Иванов, хотя у них одна школа. Голоса, манеры похожи, но у Андрианова есть нечто хулиганистое, что ли. Влад и по жизни был ростовским хулиганом.
- Он как-то на спор спел весь концерт на полтона ниже. У вас какие-нибудь забавные приключения во время гастролей были?
- Особых приключений не было. Но «зеленые» концерты были. Расскажу смешной случай. Обычно мы начинали концерт с русской народной песни «Плывут туманы белые». Боря Белоцерковский начинал ее петь акапельно, потом уже остальные подхватывали. А Боря заикался еще больше, чем я. И вот в Хабаровске выходит Боря из-за барабанов и не может начать петь. Получается только «П-п-п-п-п…» Поворачивается ко мне: «Давай вместе!» И мы вместе, два заики: «П-п-п-п-п-плывут туманы белые…» (Смеется.)
С этой песней еще был случай. Она у нас была в ля-миноре, а Юра Янин спутал и сдвинул на си, на тон выше. Боря начинает петь все выше и выше. Юра понял, что ошибся и возвращается в ля. И Боря с высокой ноты падает резко вниз. Смешно получилось! (Напевает).
Были и трагикомические истории. В ноябре 1982-го мы гастролировали в Набережных Челнах. Объявляют новость: умер Леонид Ильич Брежнев. А у нас по три концерта в день. Стоим уже в зале в концертных костюмах, не знаем выходить на сцену или нет. А жена Миши Болотного – Лида (скрипачка) – была одета в строгое черное классическое платье. Вдруг заходят суровые люди в штатском и говорят Люде: «Вот вы верно оделись! Молодец!» Правда, только один день мы там отработали, потом все равно выступать запретили. А когда умер Черненко, гастроли вообще отменили.
В ДЕВЯНОСТЫЕ РЫБАЧИЛ, ТАКСОВАЛ, ЗАВЕДОВАЛ КЛУБОМ ГАИ
- ВИА «Синяя птица» – чемпион по выпуску пластинок?
- Хитов точно больше, чем у «Песняров», «Самоцветов», больше, чем у всех. Именно поэтому люди до сих пор идут к нам на концерты.
- Сегодня слышите от нынешних исполнителей: «Мы выросли на ваших песнях»?
- Как-то в «России» на вечере Никиты Богословского подходит певец Феликс Царикати: «Это вы пели «Клен»? Это же моя молодость!» Но слышал и такое: «Клен» вышел в 1975 году. Это же не вы пели!» Говорю: «Это я пел! Но мне было девятнадцать лет». Юноша! Я был самый молодой в ансамбле.
- К тому же, наверное, не курили?
- Курил еще как, да еще и пил!
- Разве никотин и алкоголь пагубно не влияют на связки?
- Не знаю. Маккартни, Том Джонс тоже курят, и что? Я себя не сравниваю с ними… Отношусь к этому философски: Бог дал, Бог взял!
- Почему в начале 1990-х вы ушли из ансамбля?
- Просто почувствовал, что пошла «электронщина». Стал популярен Витя Салтыков, «Форум»… Музыка стала неживой, а ВИА перестали собирать полностью залы. И я понял, что надо уходить. Честно говоря, был уверен, что эра ВИА никогда не вернется. А надо же – вернулась. Ностальгия!
- Чем занимались в сумасшедшие девяностые?
- У меня дома была студия, музыку писал, рыбачил. Я же - рыбак. У меня удочки профессиональные, люблю это дело. Делал аранжировки всяким детским коллективам, писал для радио заставки. Что только не делал… Надо же было выживать, содержать семью!
- Каким было самое необычное занятие «чтобы выжить»?
- У меня тесть был – шишка, замначальника ГАИ Тамбовской области. А теща была председателем райисполкома. Правда, я этого не знал, когда женился.
- А если бы знал?
- Еще бы раз на ней же женился! (Смеется).
Так вот в 1992-ом тесть меня устроил в ГАИ завклубом. Передо мной поставили задачу не просто организовать гаишную самодеятельность, а сделать из них образцово-показательный хор. Конечно, ничего из этой затеи не получилось, но год я там промучился. Так что в девяностые было всё: и бомбил на машине, и на неделю жена, дочь и я растягивали 300 грамм колбасы. И это после таких взлетов: Африка, Америка, аншлаги на стадионах, пластинки, толпы поклонников.
- Неужели сбережений не было?
- Никаких! Мы же – артисты. Было очень тяжело. И когда появился шанс сольно выступать в сборных концертах, я, не умея играть на клавишах, за год их освоил. Сидел целый год, не разгибаясь! Но сделал себе фонограмму и ездил по Московской области с Валерием Ободзинским, Галей Ненашевой и Сергеем Крыловым. Знаете, что меня поражало в этих концертах?
- Ободзинский?
- Да! Когда этот седой человек выходил к залу и начинал петь, весь зал вставал. Это было что-то! Супертембр!
- Он же в 1987-ом ушел со сцены, работал сторожем на галстучной фабрике. Неужели голос не изменился?
- Ни капли. Он же пел сердцем. А когда Валера умер, наши гастроли прекратились. Мы же ездили под его именем. На афише большими буквами «Ободзинский», а остальные - маленькими. Но и нас принимали неплохо. Все же помнили «Ты мне не снишься», «Клен». «Клен» вообще встречали как Yesterday.
- Удивительно! Песня была записана случайно и такой успех! Как считаете, в чем ее феномен?
- Этого не знает никто! Судьба! Я недавно выступал на концерте Славы Малежика в «России». Он попросил прийти и спеть «Клен». Я вышел… Что творилось в зале! Не знаю, в чем секрет этой песни!
P.S. Напомню, что у автора канала вышла книга "Любимые актеры без грима и желтизны". Если кому-то интересно, вот ссылка: https://ridero.ru/books/lyubimye_aktery_bez_grima_i_zheltizny/freeText/#freeTextContainer