В последнее время в СМИ и на просторах интернета все чаще встречаются пугающие сведения: пишут, будто в Беларуси скоро не останется... елок. Прогнозируют мрачные сценарии о том, что стройные ели можно будет увидеть лишь на фотографиях. А если это произойдет, что тогда станет с главным символом Нового года – живой, пахнущей морозом и хвоей пушистой красавицей? В канун праздника этот вопрос звучит особенно тревожно. Мы решили не гадать и отправились за правдой туда, где знают о лесе все, – в Копыльский опытный лесхоз. Действительно ли ели исчезают и грозит ли нам Новый год без лесной гостьи? Давайте разбираться.
Ситуация действительно серьезная
Увы, тревожные сигналы – не выдумка. Проблема массового усыхания хвойных лесов для Копыльского района, как и для всей страны, более чем актуальна и длится уже почти десять лет.
– Первопричина – изменившийся климат. Малоснежные зимы, засушливый весенний и осенний периоды и аномальная жара летом – такой экологический набор приводит к тому, что уровень грунтовых вод постепенно падает. Сюда же добавляем человеческий фактор – последстствия мелиорации, – объясняет инженер по охране леса Максим Унучек. – У ели, в отличие от сосны и многих других деревьев, поверхностная корневая система. Молодому растению влаги хватает, а вот крупному, 60-летнему дереву с толщиной ствола в 35 и более сантиметров, – уже нет. Именно поэтому усыханию в большей степени подвержены именно еловые насаждения.
Получается цепная реакция, которую можно назвать роковой. Дерево, испытывая хроническую жажду, слабеет. И тут на сцену выходит главный "злодей" этой драмы – короед-типограф.
Враг номер один
– Жук-разведчик издалека чувствует ослабленное дерево. Он пробует кору. Здоровая ель тут же заполняет отверстие смолой, а у обез-воженного защитных сил уже нет, – рассказывает о механизме заражения Максим Иванович.
И тогда начинается настоящее нашествие вредителей. Самка короеда выделяет феромон – "приглашение на обед", – который ее сородичи чувствуют в радиусе до двух километров. Спустя непродолжительное время на одном стволе могут "пировать" тысячи таких незваных гостей. И они не просто питаются елью, а селятся под корой, откладывают личинки. При такой массивной атаке дерево обречено и усыхает за два-три месяца.
Ирония судьбы для нашего района заключается в том, что в отличие от многих других регионов, у нас богатые плодородные земли, которые как раз таки и нужны для елей. И растут они, в общем-то, неплохо. Но только до определенного возраста: именно мощные деревья, не получая привычного количества влаги, первыми попадают в беду.
Очень удручает, что хвойные гибнут в самом расцвете сил, – те самые, которые готовились к плановой рубке. Ель – ценная и вотребованная древесина, которая широко применяется при изготовлении различных материалов. Однако, поврежденная короедом, она теряет свои качества и зачастую годится лишь на дрова.
Битва за лес
Сидеть сложа руки, наблюдая за усыханием ельников, лесоводы, разумеется, не могут. На территории Копыльского района идет планомерная, комплексная работа по сдерживанию угрозы и восстановлению зеленого фонда.
Основу стратегии составляет энтомологический мониторинг. Специалисты регулярно обследуют ельники, оценивая их состояние по специальным шкалам и выявляя ранние признаки ослабления или заселения вредителями. Эта кропотливая работа позволяет не упустить момент и действовать на опережение.
Когда профилактика уже не помогает, в ход идут санитарные рубки – крайняя, но необходимая мера, позволяющая остановить эпидемию и не дать короеду перекинуться на здоровые деревья. Масштабы говорят сами за себя: только в текущем году на территории района выявлено свыше 350 га леса, требующего сплошной санитарной рубки. За первые 9 месяцев нынешнего года такие работы уже проведены на площади в 250 га.
У многих обывателей вид свежих вырубок вызывает бурю эмоций. Естественно, негативных. На работников леса в такие моменты обрушивается лавина негодования. Подобная ситуация, к примеру, наблюдалась около года назад, когда исчезли насаждения у водоема в Богушах. Но представьте: даже одно больное дерево с короедом – это как зараженный в толпе. Если его не изолировать, эпидемия охватит всех вокруг. Так что "щепки летят" не по прихоти специалистов, а чтобы остановить реальную угрозу, которая губит лес изнутри.
Параллельно с санитарными рубками ведется прямая борьба с популяцией вредителя. Работниками пяти лесничеств Копыльского опытного лесхоза для отлова короеда-типографа и мониторинга ситуации используют 180 ловушек барьерного типа. Их устанавливают на местах вырубок, примыкающих к еловым насаждениям. Впоследствии специалистами производится подсчет попавшихся жуков. Такая кропотливая работа позволяет снизить количество насекомых-вредителей и одновременно помогает строить прогнозы на следующий год и корректировать планы по защите леса.
Кроме того, дополнительной мерой очищения лесов от вредных насекомых является заселение пернатыми. Для этого устанавливаются многочисленные искусственные гнездовья – скворечники, синичники.
Восстановление с прицелом на устойчивость
Вырубать больной лес, не создавая новый, – путь в никуда. Поэтому ключевым направлением работы лесоводов стало восстановление насаждений с учетом суровых уроков природы. Сегодня упор делается на создание смешанных лесов. В этом году в районе уже появилось более 200 га новых лесных культур. И ель среди них в числе приоритетных пород – высажено более 250 тысяч ее саженцев. Теперь она растет не только со своими колючими собратьями, а в компании дуба, липы, сосны и лиственницы. Такой лесной "коллектив" гораздо более устойчив к болезням, вредителям и капризам погоды. Важно, что весь посадочный материал – местный, выращенный в собственном лесопитомнике, а значит, максимально адаптированный к условиям Копыльщины.
А как же елочка на Новый год?
Теперь – к волнующему. Останемся ли мы без живых новогодних елок?
Спешим успокоить: перспектива встретить праздник без пушистой лесной гостьи в ближайшие десятилетия нам не грозит. Ведь чтобы вырастить полутораметровую красавицу, нужно 7–8 лет. В этом юном возрасте ее поверхностной корневой системы вполне хватает для получения влаги из верхних слоев почвы, и деревце успешно противостоит напастям. Так что запах живой хвои в будущем нам, скорее всего, обеспечат.
P.S. Настоящая проблема не в том, будем ли мы с новогодним атрибутом, а в другом – более важном. По сути, мы постепенно теряем сам феномен елового леса – те самые волшебные места, где можно гулять, вдыхая густой смолистый воздух, смотреть в небо через кроны елей-великанов или искать грибы под необъятными мохнатыми лапами.
Чтобы эти картины остались не только в памяти, а были доступны будущим поколениям, лесоводы прилагают титанические усилия. Но в такой битве человек не всегда сильнее природы. И понимание этой хрупкой грани – первый шаг к ответственному отношению к каждому дереву, к тому, каким мы оставляем лес, выходя из него.
Фото автора
Елки – будут! А ельники? Вся правда о "исчезновении" главного символа Нового года
