С самого детства Лена знала, что такое скорость. Не та, что за окном машины, когда едешь с родителями, а та, что живет в ритме сердца и звенит в ушах. Ее игрушками были не куклы, а маленькие машинки, которые она гоняла по квартире, вырисовывая идеальные траектории вокруг ножек стола. Ее сказкой на ночь были не книжки про принцесс, а потрепанные журналы «За рулем», которые она тайком разглядывала под одеялом с фонариком, запоминая названия моделей и мощность двигателей. На вопрос «Кем ты хочешь быть?» в садике она четко отвечала: «Пилотом «Формулы-1».
Но мир вокруг, кажется, не слышал ее. Он говорил на другом языке. Языке прагматизма. «Девочки так не делают», «Это не женское дело», «Опасно», «Найди себе нормальное хобби». Эти фразы стали фоном ее жизни. Папа, механик в обычном сервисе, сначала смеялся над ее увлечением, потом отмахивался, а когда она в четырнадцать заявила, что хочет записаться в картинговую секцию, просто сказал: «Вырастешь — поймешь. Надо мечтать о реальном».
Реальным для всех вокруг стала учеба на экономиста. Лена поступила, как хотели родители. Учебники по финансам лежали у нее на столе, а под ними — каталоги запчастей и распечатки трасс «Нюрбургринга». Ее спальня была обителью двух вселенных: на полках стояли учебники и призы с местных соревнований по компьютерным симуляторам, где она была известна под ником «Лензор». В виртуальном мире ее талант был неоспорим. Она выигрывала чемпионаты, общаясь с командой через микрофон низким, нарочито грубоватым голосом. Никто не знал, что за аватаром с темным шлемом скрывается хрупкая девушка с серьезными серыми глазами.
Перелом наступил в обычный вторник. Ее университет сотрудничал с автоспортивным клубом, который искал волонтеров для помощи на этапе национального кубка по кольцевым гонкам. Лена записалась первой. Ее определили в логистику — таскать шины, отмечать что-то в таблицах. Работа была грязной и утомительной. Но она была там. Запах бензина, жженой резины и горячего металла был для нее роднее любого парфюма.
На второй день гонок случилось ЧП. У одного из пилотов-любителей, немолодого уже мужчины, после квалификации резко подскочило давление. «Скорая» настойчиво рекомендовала ему отказаться от старта. Команда впала в панику: спонсоры ждали, машина была готова, а запасного пилота не было.
Лена, наблюдая за этой суетой, почувствовала, как все внутри нее замерло, а потом закипело. Она подошла к менеджеру команды, рослому, вспотевшему мужчине по имени Виктор.
—Я могу сесть за руль, — сказала она так тихо, что едва слышно.
Он обернулся,не понимая.
—Что?
—Я могу управлять этой машиной. Я знаю трассу. Я… я тысячу раз проезжала ее в симуляторе. И в реальности изучила каждый поворот за эти два дня.
Виктор фыркнул:
—Девочка, ты шины еле таскаешь. Это не игрушки.
Но в ее глазах горел не детский азарт,а холодная, выстраданная уверенность. В этот момент к ним подошел ее отец, которого она позвала «на посмотреть» и который скучал в углу боксов. Увидав дочь, говорящую с менеджером, он нахмурился. А услышав суть, побледнел.
—Лена, это безумие! Ты никогда не сидела в настоящей гоночной машине!
—Но я умею водить, папа. По-настоящему. Ты же сам учил меня на старой «девятке» в поле.
—Это другая планета!
Виктор смотрел на них,и вдруг в его взгляде мелькнуло что-то, кроме раздражения. Азарт? Отчаяние?
— А водительское удостоверение у тебя есть ?
Права у неё были, сдала тайком два месяца назад на курсах вождения на «механике». Она молча достала из кошелька пластиковую карточку.
Следующие полчата были адом.Споры, крики, уговоры. В итоге решили: одна сессия. Свободная практика. Покатается, поймет, что не справляется, и они снимутся с гонки «по техническим причинам».
Когда Лена втиснулась в узкое кокпит, мир сузился до размеров лобового стекла, руля и приборной панели. Звук двигателя был не виртуальным гулом в наушниках, а физической вибрацией, пронизывающей каждую клетку тела. Она сделала выездной круг, привыкая к сцеплению, к тормозам, к невероятной отзывчивости руля. Страх был, да. Но он тонул в огромном, всепоглощающем чувстве правильности. Так должно было быть. Все ее жизнь вела ее сюда, в эту тесную кабину.
Она выехала на трассу. Первый поворот. Второй. Третий… Тело работало на автомате, считывая память мышц из симулятора и свежие впечатления реальности. Она не ехала на пределе, она изучала. Но даже ее «учебный» темп заставил механиков у пит-стопа перестать болтать и внимательно смотреть на мониторы.
Когда она вернулась в боксы и выбралась из машины, снимая шлем, воцарилась тишина. Ее волосы, собранные в конский хвост, были мокрыми от пота. Она искала в толпе лицо отца — с упреком, со страхом.
Он стоял,прислонившись к стене, и смотрел на нее. А потом медленно, очень медленно, на его лице появилась улыбка. Та самая, что была у него, когда она сама поехала на велосипеде. Улыбка изумления и гордости.
—Ну что, — хрипло сказал Виктор, глядя на данные с телеметрии. — Девушка. Готовься. Завтра — квалификация.
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она стояла на асфальте, пропитанном маслом и надеждами, в эпицентре грохочущего мира, который наконец-то заговорил с ней на ее языке. На языке скорости. И это был только первый вираж. Самый сложный — тот, что выводит на прямую. Она его прошла.
