Игра слов и воображения! Отгадай о ком?
Когда на ней задерживали взгляд, словно на долгожданном чуде, тешило самолюбие, но истинное наслаждение рождалось от интереса, что разгорался медленно, как костер, в который бережно подкладывают дрова. Не мимолетная искра, а пламя, способное жить в памяти, согревая воспоминаниями, вспыхивающее с новой силой, стоило ей лишь немного открыть свою душу.
Она всегда была чувствительна к теплу рук. Руки говорили без слов, передавая внутренний настрой и состояние. На кончиках пальцев пульсировала горячая кровь, и с ростом интереса это тепло только усиливалось, проникая и согревая ее. Этого было мало. С каждым прикосновением жажда желания росла, превращаясь в неутолимую потребность.
Мучительнее всего ожидание. Одиночество убивает медленно. Нет прикосновений – нет жизни. Угасает интерес – наступает полная, ни чем не восполнимая пустота.
Порой ее терзало искушение ощутить тепло других, но верность была ее проклятием и благословением. Нет, скорее, к ней относились как к драгоценной реликвии, не позволяя сиять во всей красе. Прикоснуться – немыслимо. Многим дозволялось лишь смотреть, шепотом обмениваясь впечатлениями. Похвалы до нее не долетали, слова терялись в полумраке, призванном хранить таинство.
В его обществе он был сдержан, больше слушал, сравнивал. "А как у него?" или "Неужели я в ней ошибся?" Возможно, он пресытился, ища чего-то нового, более захватывающего, дорогого. Его воспоминания властно возвращали в тот момент, когда он впервые уловил ее слабость, заключив в свои сильные руки вынеся из бушующего пламенем имения! Ее спасение стало его величием!
Все ее сущность трепетала от этих воспоминаний, как хрупкий цветок под дуновением ветра. Она помнила каждую деталь: жар пламени, силу и власть его рук, уверенно держащих ее, и облегчение, когда опасность миновала. Эта благодарность была на уровне подсознания, она жила в каждой ее клеточке, пронизывала все ее существо.
Время текло не заметно и огонь внимания, казалось, угасал. Она начала чувствовала себя забытой, одинокой в своем ожидании. Каждый взгляд, брошенный в ее сторону, был лишь мимолетным, не задерживающимся, не проникающим в самую суть. Иногда он разговаривал с ней, но это было так редко. Его голос она узнает из тысячи. За это время она научилась ловить тонкие нотки настроения.
Ей хотелось кричать, просить, умолять о том тепле, которое когда-то согревало ее, но она молчала, закованная в броню верности.
Мысль о других прикосновениях, о чужом тепле для нее невыносима. Она понимала, что ее ревность – это эгоистичная потребность во внимании и любви, но ничего не могла с собой поделать. Она хотела быть единственной, незаменимой.
Иногда, ночью, когда тишина становилась единственным звуком, она представляла, как он снова берет ее в руки, пальцы бережно , нежно прикасаются, а его дыхание согревает ее своим теплом. В эти моменты она забывала обо всем: о тоске, об одиночестве, о своей злой ревности, наслаждаясь воспоминаниями о прикосновениях, и в ее сердце рождалась надежда. Надежда на возвращение , что огонь интереса к ней разгорится с новой силой, и она снова почувствует себя живой, любимой , дорогой и нужной!