Тайга – слово сибирское. В научный язык его тоже ввел сибирский ботаник П.Н.Крылов. Тем не менее, мы начнем исследование этого биома с европейской тайги. По двум причинам: она устроена проще других, а изучена – лучше. Последнее понятно: наука как форма общественного сознания зародилась в Европе, оттуда распространялась по миру. Простота устройства тоже связана с историей, правда, в ее «доисторическом» формате. Европейская тайга очень молода. Еще 12 тысяч лет назад вся территория, занятая ею сейчас, была покрыта довольно толстым слоем льда. Центр оледенения располагался на Скандинавском полуострове. Оттуда ледник наступал на Россию, туда же отступал. В Скандинавии до сих пор есть места, где налицо природные условия, подходящие для тайги, но тайги там нет. Просто потому, что таежные лесообразователи еще не успели туда добраться.
Кстати, есть основания утверждать, что я напрасно говорю об этих лесообразователях во множественном числе. Потому, что европейская тайга – это область с абсолютным доминированием одного единственного вида в зональных (коренных) лесах: ели европейской (Picea abies). Остальные виды деревьев образуют либо интразональные леса в специфических почвенно-гидрологических условиях (сосновые, березовые), либо вторичные (производные, временные).
На севере европейская тайга граничит с тундрой, на востоке – с областью доминирования сибирских темнохвойных: ели (Picea obovata), пихты (Abies sibirica) и кедра (Pinus sibirica). На западе и юге она «контачит» со смешанными лесами, где наряду с елью европейской в зональных (коренных) лесах доминировать могут широколиственные виды: бук европейский (Fagus sylvatica) на западе и липа мелколистная (Tilia cordata) на востоке. На карте эта область выглядит примерно так: вся Фенноскандия, кроме крайнего юго-запада и части северной Финляндии, крайний север Прибалтики и часть российского северо-запада без Кольского полуострова и северной Карелии.
В этой таежной провинции доминирует влияние Атлантического океана с его Гольфстримом. Но и континентальные воздушные массы имеют сюда доступ. Поэтому климат можно определить как переходный от однозначно океанического к слегка континентальному. Несмотря на недавнее ледниковое прошлое, это единственная таежная провинция, где вообще, даже на крайнем севере, нет вечной (теперь обычно говорят «многолетней») мерзлоты. Более того, настоящей вечной мерзлоты тут нет даже в соседней с севера зоне тундры!
Кстати, несколько слов о европейской тундре и лесотундре. Они располагаются, в основном, по берегам северных морей, где Гольфстрим наиболее эффективно смягчает климат. Поэтому зимой там даже теплей, чем в тайге. Сосновых (ни ели, ни сосны) там нет, потому что это тундра. В лесотундре их тоже мало: слишком уж прохладное лето. Лесотундра и на Скандинавском, и Кольском полуострове, в основном, березовая. Хвойные в тундре представлены по большей части можжевельником обыкновенным (Juniperus communis). Не только здесь, а по всему периметру арктических морей, включая острова, вплоть до Гренландии. Однако если в остальных местах этот можжевельник строго стелющийся, буквально прижатый к субстрату, то на крайнем севере Европы бывает очень даже «жирным»: довольно высоким, мощным, древовидным. Здесь ему даже не обязательно прятаться под снег: зима-то мягкая. Приведенная ниже фотография сделана на Кольском полуострове, недалеко от Мурманска, это на 2,5 градуса широты севернее полярного круга. Поверить в это сложно, но это фотофакт.
Ссылка на источник фотографии.
Вернемся в тайгу. Ее европейская провинция довольно однородна не только из-за полного доминирования ели европейской. Общей является вся лесообразующая флора: и другие виды деревьев, и кустарники, и кустарнички, и травянистые, и даже мохово-лишайниковый покров. Это относится не только к коренным, но и к производным (временным, возникающим после пожара) лесам. В европейской тайге, как и в любой другой, есть широтные подзоны.
Эта карта из зарубежной научной статьи. Там подзоны выделяют не совсем так, как принято у нас. Например, не выделяется лесотундра: её относят к северным бореальным лесам. Границы остальных подзон тоже сдвинуты чуток к северу. Тем не менее, и на этой карте хорошо видно, что на характер лесов сильно влияет близость к морю: вдоль берегов и южная, и средняя тайга проникают далеко на север.
Тут надо сказать, что прибрежные леса южной половины Норвегии по некоторым признакам вообще не относятся к тайге (бореальным лесам). Эту экосистему иногда выделяют даже в самостоятельный биом: дождевые леса умеренного пояса (temperate rainforest)! Собственно дождевые леса, конечно, тропические (Амазония, бассейн Конго в Африке, Малайский архипелаг). Там всегда тепло и влажно, отчего формируется богатейшая и разнообразнейшая растительность: бывает, на одном гектаре невозможно найти два дерева одного вида. При чем тут Норвегия, сугубо северная страна, где разнообразие лесообразующих видов минимально возможное: ель европейская + сосна обыкновенная + береза, да и то не везде?
Всё дело в климате. Он очень мягкий из-за близости Атлантического океана с теплым Гольфстримом. Вдоль атлантического побережья Норвегии располагаются довольно высокие горы, до 2400 м. В умеренных широтах абсолютно преобладает западный перенос воздушных масс. Поэтому большая часть осадков выпадает на западном макросклоне. Их годовая сумма составляет от 900 до 3000 мм (в Сочи, где ВЛАЖНЫЕ субтропики – 1700 мм). По месяцам они распределены относительно равномерно (обязательный признак дождевых лесов). При этом среднегодовая температура - не как в Сочи (14 градусов), а гораздо ниже - 7-8 градусов, т.е. примерно как в Саратове или Воронеже. Много осадков вкупе с относительно низкой температурой дает высокую влажность, именно такую, какая характерна для дождевых лесов. Летняя температура там ниже, чем в российских таежных городах (Петрозаводск, Вологда), 14-15 градусов против 16-17. Зимняя температура – контрастно выше: около нуля (как в субтропиках) против минус 10 – минус 12 в российской тайге. Соответственно, годовая амплитуда температур очень низкая. Безморозный период – от 150 дней. Это значительно больше, чем в самой южной тайге.
Получается, что норвежское побережье – это тайга только по составу лесообразующих видов. А по климату вовсе не тайга. Почему так получилось, мы уже обсуждали: из-за оледенения, которое уничтожило здесь богатую доледниковую флору. Примерно такая же область дождевых лесов умеренного пояса, только более выраженная, есть на северо-западе Северной Америки. Там покровного оледенения не было, поэтому флора, в том числе, хвойная – богатейшая. Кстати, многие хвойные виды из американских temperate rainforest отлично живут в Норвегии. Ну а в природных норвежских лесах есть только то, что есть: даже обычная ель местами редкость. Посмотрим на карту. На юге горы высокие, непреодолимые. На севере слишком холодное лето. Поэтому, двигаясь с юго-востока, ель преодолела Скандинавские горы только в средней части Норвегии.
Ссылка на источник фотографии.
Расселение сосны обыкновенной, как это ни покажется странным, происходило более успешно. Для нее главное – свет. Поэтому, если где-то нет еловых лесов, сосна легко и с удовольствием расселяется. Да и тепла ей нужно гораздо меньше, чем ели. Ведь ель-то европейская, а сосна – обыкновенная, с широчайшей экологической амплитудой. Она широко распространена по всему северо-западному макросклону Скандинавских гор от южных смешанных лесов до Заполярья.
Ссылка на источник фотографии.
Если нет вечной мерзлоты, а в Норвегии ее нет, сосна обыкновенная, действительно, проникает далеко за полярный круг. Самый северный на нашей планете сосновый лес располагается в национальном парке Stabbursdalen. Это 70 градусов северной широты! Выглядит вот так:
Ссылка на источник фотографии.
Завершая тему норвежских дождевых лесов, покажу карту лесного покрова Северной Европы. Удивительно, но факт: лесов на норвежском побережье совсем мало, а хвойных и того меньше.
Преобладают так называемые прибрежные пустоши (верещатники) либо безлесные горы (верхняя граница леса тут расположена очень низко, как и везде в океаническом климате). Настоящая тайга есть только к востоку от Скандинавских гор: в Швеции и Финляндии, а также в России. Впрочем, к ней мы приступим уже в следующий раз.