"Щелкунчик и мышиный король", Эрнест Теодор Амадей Гофман (Германия)
Я долго искала красивое и качественное издание, и вот уже в течение нескольких лет являюсь счастливой обладательницей шикарного и роскошного (не побоюсь этих слов) экземпляра.
Каково же было моё удивление, когда кроме сказки я обнаружила в конце книги довольно объёмный очерк о писателе, написанный художником-иллюстратором Антоном Ломаевым.
А сами иллюстрации - это просто чудо, ни больше ни меньше.
Толстые, в меру глянцевые страницы, крепкий переплёт, ляссе, обложка с выпуклыми элементами, буквы с золотым тиснением, которое не стирается, крупный шрифт и отличная редактура. (Правда несколько раз Мари всё же превращается в Машу, ну не бывает в нашей жизни совершенства.) Одним словом - настоящее подарочное издание.
Волшебные иллюстрации
Честно признаюсь, что я искала "красивые картинки", а нашла настоящие произведения искусства. Такое ощущение, что эти роскошные и завораживающие картины сложились из детского воображения и сказочной магии. Они не просто иллюстрируют сказку, они её углубляют и усложняют, делают её зрелищной, драматичной и многоплановой. И знаете, это шикарное издание больше подходит для взрослых, так как требует к себе серьёзного отношения.
Пётр Ильич Чайковский украсил сказку великолепной музыкой, Антон Ломаев превратил эту музыку в рисунок.
Каждой главе предшествует иллюстрация на целый разворот, настраивая читателя на предстоящие события. А ещё они на каждой странице, большие (на всю страницу) и маленькие, каждую из которых рассматриваешь, получая эстетическое удовольствие.
Трудно не обратить внимание на контрастную палитру красок - есть и тёплая, как золото, и холодная, как серебро, праздничная и яркая контрастирует с таинственной, лунной и ночной. Они обе такие притягательные, просто волшебные.
А ещё детализация интерьера, костюмов, игрушек и конечно же людей делает иллюстрации невероятно богатыми, сложными и выразительными, их интересно рассматривать. Но главное - они передают ту нужную атмосферу, которую ждёшь от книги.
Да, эта книга, которую хочется хранить и пересматривать!
Сказка внутри сказки или слияние миров
Мари и Фриц получили на Рождество много разных подарков. Но больше всего Мари приглянулся Щелкунчик.
Рассмотрев его поближе, Мари сейчас же увидела, какое добродушие светилось на его лице, и не могла не полюбить его с первого взгляда. В его светлых зелёных глазах сияли приветливость и дружелюбие.
- Ах, воскликнула Мари, - кому, милый папа, подарили вы этого хорошенького человечка, что стоит там, за ёлкой?
Вечером Мари долго играла с Щелкунчиком и вроде бы заснула. Ей приснились ожившие игрушки и сражение с мышиным королём. Всё было словно наяву. А может это был не сон? Ведь потом Мари нашли спящей на полу в окружении оловянных солдатиков, пряничных кукол и знамён, а её башмачок лежал посреди комнаты.
Вот так один, реальный мир вдруг перетекает в другой, волшебный, и читатель балансирует между двумя мирами, склоняясь то к одному, то к другому. А художник мастерски смешивает реальное и волшебное, не давая нам шанса выбрать один из них.
А потом Мари заболела, и её крёстный Дроссельмейер рассказал ей сказку о принцессе Пирлипат и орехе Кракатук. Так мы попадаем в сказку внутри сказки, ещё глубже погружаемся в сказочный мир.
Нужно отметить, что сказка о Пирлипат написана с хорошей долей фантасмагорического юмора, не иначе.
Дроссельмейер оказывается был не кто иной, как придворный часовщик и механик, который отправился на поиски ореха Кракатук, а Щелкунчик оказался его племянником. И опять сказочное перемешивается с реальностью.
В конце концов, Мари остаётся править в стране с "марципановыми замками", и видит её только тот, кто "способен видеть такие вещи". Ну что ж, уносимся в мир волшебства - это лучше, чем представлять Мари сумасшедшей, а ещё хуже, отошедшей в мир иной. Ведь она там осталась навсегда, покинув свою семью.
Рассказ о Гофмане
А теперь немного про Гофмана. Я ничего о нём раньше не знала, пока не прочитала достаточно подробный и интересный рассказ Антона Ломаева в конце книги.
Эрнест Теодор Вильгельм Гофман родился в Кёнигсберге 24 января 1776 года. В его имени появился Амадей вместо Вильгельма, как дань уважения почитаемому и любимому композитору Амадею Моцарту.
Ломаев описывает Кёнигсберг того времени, как город, который во многом ещё имел средневековые черты: острые шпили многочисленных церквей, тёмная чешуя черепичных крыш.
Но в то же время, это был город, который отдался на милость России во время Семилетней войны, "соблазнялся балами и новыми привычками, занесёнными из золочёного Петербурга", даже после того как русские его покинули. Да, в городе Гофмана был русский след, а теперь он весь русский.
Эрнест Теодор Вильгельм рос в семье, где не было жёсткого воспитания, он во многом был предоставлен самому себе. Главное его увлечение - музыка. У него также проявляется талант к рисованию. Он много читает и даже пробует писать сам. Как раз в это время, во второй половине 18 века, книжное издательство переживает настоящий бум: бесчисленное количество романов, жизнеописаний, книг о путешествиях. Читать становится модно!
Гофман всю жизнь боролся с самим собой: он не решался до конца отдаться творчеству, ведь музыканты, писатели и художники считались "третьим сортом", и получил профессию юриста, которым так и оставался до конца своих дней, не прекращая занятий искусствами. Удивительно, как можно сочетать такие несовместимые вещи!
Его первая любовь - Дора Хатт, замужняя женщина, мать пятерых детей. Лучшим выходом для Гофмана в данной ситуации был переезд в другой город. Его тепло приняли в семью дяди, вместе с которой он переезжает в Берлин.
Вряд ли Гофмана можно назвать бунтарём, но он точно был свободомыслящим и своенравным человеком. (Искусство этому способствует.) Он расторг помолвку, пошёл против родственников, ввязался в крупный скандал, был отправлен с молодой и любимой женой в крошечный прусский городишко Плотцк. Там он чувствовал себя запертым "в узкий футляр этого отвратительного захолустья" и много рисовал, писал музыку, "чтобы отвлечься от провинциальной хандры".
Затем в его жизни была Варшава, снова Берлин, Бамберг, где он надеялся окончательно встать на путь художника, не обременённого юридической службой, но получил предложение стать музыкальным директором дрезденско-лейпцигской оперы и переехал в военный Дрезден, в котором ещё недавно стояла армия Наполеона, а теперь находились прусские и русские войска.
Затем снова Берлин, где его сочинения пользовались большим успехом. Из "дилетанта во всех занятиях, которым он себя посвящал" Гофман наконец превратился в талантливого писателя, его юридическая карьера шла в гору и он завершил партитуру "Ундины", премьера которой с успехом прошла в Берлинском национальном театре.
Гофман не любил политику, но как юрист вынужден был с ней сталкиваться, а процессы "демагогов" (так называли членов студенческих братств, участников гимнастического движения и в целом демократов, недовольных реставрацией старых порядков) сильно подорвали его здоровье.
Гофмана поразил паралич спинного мозга, он не вставал несколько месяцев и умер в 46 лет. Его лечили средневековыми методами - прижигали позвоночник, раскалённым докрасна железным прутом, чтобы "спугнуть паралич". До самого последнего вздоха Гофман диктовал рассказы, последний из которых, "Враг" он не успел закончить.
Жизнь у Гофмана была насыщенной, интересной и очень трудной, а он был талантливым оптимистом.
Благодарю Вас за внимание к моей статье! 🙂🌞🌞 От всей души поздравляю с Новым годом! 🎄🎄🎄Всех Вам благ!