Зачем мы боимся повторов

Зачем мы боимся повторов

Существует странное правило, будто хороший текст должен быть лексически разнообразен до стерильности. Синонимайзер в голове работает без перерыва, заменяя точное, но уже использованное слово на более вычурное, лишь бы избежать упрёка в однообразии. В этом стремлении к чистоте теряется нечто важное — сила акцента, вес, который возникает, когда мы называем главное одним и тем же словом снова. Мы боимся показаться скудными, а в итоге делаем мысль расплывчатой, лишаем её опорного столба.

Этот совет выглядит разумным, ведь он преподносится как забота о читателе. Якобы его внимание нужно постоянно развлекать новыми словесными оборотами. Но на деле внимание часто цепляется как раз за повтор — за ту самую фразу, которая возвращается, как тема в музыкальном произведении. Настойчивость в выборе слова — это не бедность, а точность. Отказываясь от неё, мы делаем текст гладким, но безжизненным, лишаем его ритма и убеждённости.

Вред здесь в подмене сути формой. Желание украсить каждое предложение разными словами заставляет думать не о том, что сказать, а как сказать иначе. Мысль, которая требует простого и ясного выражения, обрастает шелухой синонимов, теряет свою изначальную чёткость. Автор начинает сомневаться в каждом слове, проверяя, не употреблял ли он его двумя абзацами выше, и этот внутренний цензор мешает естественному потоку.

Что если разрешить себе повторяться. Не из лени, а как осознанный приём. Если слово точно передаёт смысл — почему бы не использовать его снова. Это может быть ключевое понятие вашего рассуждения, его центр тяжести. Повторяя его, вы не демонстрируете скудость запасов, а, наоборот, расставляете вехи, по которым читатель сможет уверенно двигаться за вашей мыслью.

Это похоже на разговор с близким человеком: вы не подбираете каждый раз новые слова, чтобы описать свою заботу или боль. Вы говорите о главном теми же словами, потому что они — самые точные. Их повтор не обедняет разговор, а углубляет его.

И тогда текст перестаёт быть гонкой за внешним лоском и становится разговором по существу, где некоторые слова звучат чаще других — просто потому, что они несут на себе всю тяжесть смысла. И в этой тяжести есть своя красота и убедительность, которой лишена бесконечно переливающаяся гладкость.