Похожее на перевёрнутый котелок здание возвышалось над Фёдором Бабаевичем, как исполин над букашкой. Надменное, тупое, молчаливое. "На хромой козе к такому не подъедешь, — вспомнил старинную поговорку Рюшкин. Неизвестно кем и когда построенное, оно действительно выглядело давно заброшенным. Фундамент местами так прогрызло время, что закруглённые стены, казалось, висят в воздухе сами по себе. Несмотря на это, историческая ценность его находилась под охраной довольно нестарой нефтяной таблички, висящей на стене и важно гласившей: "Объект охраняется законом №47915082".
— За тысячи лет у вас накопилось немало законов, — подметил Рюшкин, когда Мася перевёл на земной язык то, что было написано на табличке, и тут же, спохватившись, добавил. — Хотя... лет у вас нет — зима сплошная.
— Количество законов не гарантирует качества жизни, — ответил Нефтя. — Достаточно было бы одного единственного — закона совести и чести. Если бы его соблюдали, никаких других законов придумывать было бы не надо.
— А если совести нет, или она нечиста, и миллионы законов не помогут, — добавил Мася.
— Слушать вас, друзья, сплошное удовольствие, — широко улыбнулся Фёдор. — Вы рассуждаете, как древнегреческие философы, про которых я когда-то слышал, что ни слово — всё истина!
— Так и есть, — кивнул Нефтя. — Слово порождённое мыслью, порождает новую мысль. Новая мысль — ещё новое слово.
— И всё это вытекает в речь, — домыслил вслух Рюшкин, — которая есть река, несущая реальность, проливающая свет на создаваемые ею миры.
— Хорошо сказано, — похвалили Фёдора в свою очередь "лунатики". — И пусть как скажется, так сбудется.
Дверей со стороны здания, к которому подошли Нефтя, Мася и Рюшкин, было несколько. Все они были заперты неизвестным способом на древние замки, к тому же так долго не открывались, что буквально срослись со стенами. Обходя "обсерваторию", искатели обнаружили ещё несколько входов, люков и, наконец, пару овальных окон. На одном из них не было решётки: она лежала неподалёку, вероятно отвалившись от невыносимой скуки.
Пройдя по узкому, тускло освещённому коридору, искатели очутились перед несколькими дверьми. Они были тоже заперты, но сбоку от каждой из них, на уровне пола, имелись небольшие педали, при нажатии на которые двери открывались.
— Это старинная технология, — сообщил Мася. Фёдору, наступая на педаль, — Её раньше во многом использовали.
— Я видел подобное в музее древних машин, — сказал Рюшкин. — Правда, эти, в отличие от тех, почти не скрипят. Наверное, из-за отсутствия влаги, железо лучше сохранилось.
За первым коридором следовал следующий, далее шло несколько однотипных прямоугольных комнат с каменными столами и стульями. В пустом помещении совсем не пахло признаками жизни, даже ветер не гулял в этой мёртвой серой прохладе. Подошвы валенок мягко шуршали по полу, оставляя на пыли следы. Фёдор поймал себя на мысли, что если бы не вера в Чаромута, он наверняка махнул бы рукой на эту вечную пыль, плюнул бы, чертыхнулся, и отправился назад, к выходу.
Обойдя десятки помещений, и ничего не найдя, искатели вернулись к начальной точке своего маршрута.
— Может быть, где-то тут есть подземный ход, который ведёт в тайный отдел здания? — предположил Мася.
— Боюсь, нам никто его не покажет, — почесал подбородок Нефтя.
— Постойте, у нас же есть вот это, — вспомнил Рюшкин про рог, и достал его из-за пазухи.
Выглядело это так неуместно и комично, что "лунатики" весело рассмеялась. Фёдор подхватил смешинку тоже.
— Ну, это всё упрощает, — сказал сквозь смех Нефтя. — Можно напугать этим предметом кого-то из начальников, и он откроет нам все секреты.
— Ага, — кивнул Мася с иронией,— они наверняка запрограммированы на то, чтобы раскрывать тайны, придуманные кем-то ещё в первобытном обществе.
— Выбора у нас всё равно нет, — пожал плечами Фёдор. — Как понимаю, воду можно раздобыть только у ваших предводителей.
— Эти предводители только и умеют, что водить людей за нос, — рассмеялся Мася.
— Это точно! — подхватил смех Нефтя.
(продолжение пишется)
