Есть желание привязать свои дела к чему-то большему, внешнему, не зависящему от нашей воли. Например, к движению планет. «Сделаю это до следующего противостояния Марса» — звучит как установка не для астронома, а для того, кто ищет в космосе подобие календаря, который невозможно отменить или перенести по своему желанию. В этом есть своеобразный поэтичный практицизм. Мы смотрим на небесное тело, которое действительно станет чуть ярче и ближе в определённую дату, и назначаем ему роль метронома для своих земных задач. Кажется, что так наше намерение обретает вес, становится частью более масштабного ритма. Мы как бы одалживаем у вселенной немного её неотвратимости. Но что на самом деле происходит. Мы подменяем внутреннее ощущение времени внешним, пусть и красивым, ориентиром. Собственная оценка того, сколько времени нужно задаче, или, что важнее, готовы ли мы к её решению, отступает перед авторитетом планетарного цикла. Срок превращается не в рабочий инструмент, а в магический обет, данны