Бывает, что стремление к автономии, к защите своих границ, выражается в своеобразном ритуале. Про себя или вслух мы провозглашаем: «Я не обязан никому ничего объяснять». И тут же, готовясь отклонить ненужное предложение или просьбу, погружаемся в долгие внутренние дебаты, сочиняя и отбрасывая десятки вариантов ответа, пока не остановимся на самом нейтральном — например, на коротком «спасибо». Парадокс в том, что декларация о свободе от объяснений оборачивается их многочасовым внутренним производством. Кажется, что мы отстаиваем своё право на молчание, но на деле оказываемся в плену у необходимости это право бесконечно обосновывать перед воображаемым судом. Вред здесь не в желании быть вежливым, а в том, что энергия, которая могла бы пойти на реальное действие или отдых, тратится на составление неотправленных юридических заключений. Свобода, добытая таким трудом, оказывается горькой и утомительной. Можно заметить, что потребность в долгой внутренней подготовке часто связана не с ситуа