Скальпелем в бессмертной душе Ковырялся вечером прозектор. Тело к жизни не вернуть уже – Кому нужно кощунство это? Сердце взвешено, и печень, и кишки, Тулово распорото и вскрыто… Изучаются вершки и корешки, Всё исследовано, начисто промыто. Кто он был: романтик и поэт? Может быть, безбожник и нахал? Собственно, а разницы-то нет, Если уж к прозектору попал. И твоя бессмертная душа Мало интересна медицине. Тело вскрыто лезвием, шутя, И ему теперь «покойник» имя. Взвесят всё, промоют и зашьют, Кое-как оденут, в гроб положат. Отпоют, зароют, помянут… И за что же так караешь, Боже?! Может, ещё сделано не всё, Не долюблено, не выпито, не съето… Скальпелем вскрывают естество… А душа? Душа витает где-то…
Скальпелем в бессмертной душе
Ковырялся вечером прозектор.
Тело к жизни не вернуть уже –
Кому нужно кощунство это?
Сердце взвешено, и печень, и кишки,
Тулово распорото и вскрыто…
Изучаются вершки и корешки,
Всё исследовано, начисто промыто.
Кто он был: романтик и поэт?
Может быть, безбожник и нахал?
Собственно, а разницы-то нет,
Если уж к прозектору попал.
И твоя бессмертная душа
Мало интересна медицине.
Тело вскрыто лезвием, шутя,
И ему теперь «покойник» имя.
Взвесят всё, промоют и зашьют,
Кое-как оденут, в гроб положат.
Отпоют, зароют, помянут…
И за что же так караешь, Боже?!
Может, ещё сделано не всё,
Не долюблено, не выпито, не съето…
Скальпелем вскрывают естество…
А душа? Душа витает где-то…
