Ветер гулял по крышам панелек, срывая ржавые капли. Он стоял, взирая на серый город, пальцы в потрёпанных перчатках впивались в ледяную ограду. Три часа. Холод и мерзкая изморось под воротником плаща не имели значения. Важна была тень, наконец-то мелькнувшая в пыльном окне напротив. Снова чья-то слабость.
Он продлевал себе жизнь, убивая чудовищ. Не кровожадных, а тихих. Тех, что шепчут на ухо свою извращённую правду: «Закончи страдания. Покончи с собой». Когда-то давно его клану платили золотом. Сейчас — мелкими переводами от пары человек в сети, верящих в «чистку аур». Они не догадывались, на что шли их гроши. Но он всё равно делал свою работу, ведь знал, что такое Долг.
Шёпот слуг Пустоты всегда звучал неотразимо. «Ты всех подвёл. Выхода нет». Он знал — это ложь, ломающая самый сильный инстинкт. Но знание это было куплено дорого.
Весь его клан, чьим оружием была высшая эмпатия, был мёртв. Сородичи пали — поглощённые Тенями, сломанные веками, просто ушедшие в мир асфальта и проводов, где их дар стал невидимой и ненужной сказкой.
Балкон в квартире был приоткрыт. Молодой парень с пустым взглядом смотрел в ноутбук, графики падали. Над плечом колыхалась тварь — безликая, как пламя из чёрного пергамента. Её шёпот был слышен даже через стекло: «Вся твоя жизнь — боль и страдания. Но есть другой путь. Начни всё в другом мире. Нужно только выйти на балкон...»
Неудачный инвестор медленно встал и подошёл к открытой створке балкона, всматриваясь в тишину ночи. Его обдувал холодный ветер, а капли падали на бесчувственную кожу.
Фонарь в руке охотника вспыхнул неярким, безжизненным светом. Тень дёрнулась. Жертва тени вздрогнула и будто смахнула с лица невидимую паутину. Пустотник рванул вглубь здания, почуяв охотника, но неожиданно врезался в незримую преграду. Тогда тварь как муха стала рваться во все стороны, но путы всё туже сжимали её эфемерное тело.
Когда тень была окончательно обездвижена, щёлкнул замок. Открывать охотник их умел идеально. Было время научиться...
В прихожей пахло одиночеством и унынием. Тень к тому моменту сжалась в тёмный пульсирующий шар.
«Уходи, Старец. Ты остался один, а нас тысячи. Твой клан пал. Зачем бороться за мир, который даже не знает твоего имени? Просто уйди, оставь нас в покое», — в голосе твари звучал страх с толикой надежды.
«Говорливый, да?» — тихо спросил он, подходя вплотную. Время в комнате остановилось, смертный замер, рассматривая графики, часы встали, даже пыль застыла в пространстве.
«Моя награда — их жизнь. Я уйду, когда вы все покините этот мир, Тварь», — выплюнул охотник и снял перчатку. Руны на руке вспыхнули, и пальцы вонзились в тень. Его глаза тускло засияли и через сознание полилась лавина образов: крик блокадницы, желающей уйти на своих условиях, слёзы неразделённой любви, финал игромана и ещё десятки смертей. Каждая жертва оставляла часть души внутри этой твари.
Охотник работал молча, с изяществом ювелира. Его сердце сжималось, но он не отворачивался. Принимал всю боль, фильтровал, оставлял себе и отпускал частички души. Из-за этого тень становилась всё меньше и меньше, пока совсем не истаяла.
«Жирная оказалась», — сплюнул охотник, подрагивая от количества пережитого отчаяния.
В комнате стало светлее, время вернуло свой ход, и парень обернулся.
«Что случилось? Что вы тут делаете? Я... ведь собирался...» — и у него на глазах показались слёзы.
«Знаю. Больше не соберёшься. И завязывай ты с этим», — показал охотник на ожившие графики, которые поползли вверх.
«Вы... Кто, ангел?» — начал приходить в себя человек.
«Можно и так сказать», — козырнул ловец теней и медленно пошёл к выходу, оставляя в воздухе неоновый след от рун.
«Слушай, сделай мне одолжение, хватит сидеть в этой бетонной коробке. Начни жить», — прохрипел перед выходом охотник и захлопнул дверь, даже не обернувшись.
На улице моросил тот же дождь. В круглом магазине измождённая кассирша пробила батон. Над её ухом уже танцевала серая мошка. Зародыш. Слабый, но не менее мерзкий.
Охотник ловко схватил сгусток, неожиданно посмотрел прямиком в глаза кассирше и поцеловал её в щеку.
От такого женщина начала причитать и ругаться, но главное было сделано — уныние покинуло её голову.
Он ввалился в своё временное убежище — мокрый чердак. Здесь у него были все пожитки: карта с гуляющими по ней чёрными кляксами, запасной фонарь и бутылка воды.
Каждый уничтоженный Пустотник дарил годы жизни. Охотник не старел и не болел, а просто продолжал. За себя. За них. За всех, кого уже нет.
Потому что он знал, что такое Долг.