В небольшой квартире на пятом этаже жил девятилетний Кирилл. Каждое утро он просыпался под звук хлопающей входной двери — мама спешила на работу. "Каша на плите, уроки не забудь сделать, в восемь позвоню!" — эти слова он слышал ежедневно, как заведенную пластинку.
Папу Кирилл не помнил. На вопросы мама отвечала сжатыми губами: "Не сложилось", и сразу переводила разговор на другую тему. В альбоме лежала единственная фотография, где молодой мужчина держал на руках младенца. Кирилл иногда тайком рассматривал её, пытаясь угадать, каким голосом говорил этот человек.
Одиночество было плотным и тягучим, как кисель. После школы Кирилл приходил в пустую квартиру, делал уроки под тиканье часов на кухне, потом смотрел в окно, как другие дети играют во дворе с родителями. У него не было братьев, сестёр, даже собаки — мама говорила, что не потянем.
Однажды, когда скука достигла предела, Кирилл залез в старый шкаф на балконе, где хранились зимние вещи. Среди валенок и курток он нашёл коробку с папиными старыми чертежами — оказывается, его отец был инженером. А ещё — странную деревянную шкатулку, внутри которой лежал механический карандаш с почти стёртой надписью "Аркадий" (так звали папу) и несколько латунных шестерёнок.
В тот вечер, разглядывая шестерёнки, Кирилл представил, как они могли бы соединиться в маленького механического жука. Он закрыл глаза, и вдруг услышал лёгкое жужжание. Открыв их, Кирилл замер: на ладони сидел блестящий жук с шестерёнками вместо крыльев и крошечными лампочками-глазами.
— Привет, — прошелестел жук. — Меня зовут Зубрик.
Так началась их дружба. Зубрик оказался невероятно эрудированным: он знал, почему летают самолёты, как устроены звёзды, и мог решить любую задачку по математике. Но главное — он всегда был рядом. Они строили замки из книг, запускали бумажные корабли в тазу с водой, а по вечерам, когда звонила мама, Зубрик замирал, притворяясь игрушкой.
— Ты сегодня не грустил? — спрашивала мама по телефону.
—Нет, мам, всё хорошо, — искренне отвечал Кирилл, потому что с Зубриком действительно было хорошо.
Как-то раз, когда Кирилл заболел, а мама не могла отпроситься с работы, Зубрик устроил настоящее шоу: его шестерёнки переливались разными цветами, и он рассказывал древние легенды о созвездиях. Кирилл так увлёкся, что почти не заметил, как прошёл день.
Но однажды вечером произошло неожиданное. Мама вернулась раньше обычного — началась сильная гроза, и отменили электрички. Кирилл в панике схватил Зубрика и сунул его под подушку.
— Кирилл, ужин готов! — позвала мама из кухни.
За столом она выглядела уставшей, но счастливой — впервые за долгое время им удалось поужинать вместе. И вдруг Кирилл заметил, что мама смотрит не на него, а куда-то за его спину. Он обернулся и увидел на кровати едва заметное мерцание — один из "глаз" Зубрика светился из-под подушки.
— Что это у тебя светится? — спросила мама.
—Ничего, — скомкал Кирилл, но было поздно.
Мама подошла к кровати и осторожно вынула из-под подушки механического жука. Долгое время она молча рассматривала его, потом её глаза наполнились слезами.
— Папа тоже придумывал таких, — тихо сказала она. — У него была целая коллекция механических насекомых. Он говорил, что инженер должен уметь создавать не только полезное, но и прекрасное.
В ту ночь они впервые по-настоящему поговорили об отце. Мама достала старые фотографии, показала его дипломный проект — часы в форме стрекозы. Оказалось, папа мечтал открыть мастерскую игрушек, но не успел.
— Почему ты никогда не рассказывала? — спросил Кирилл.
—Было слишком больно вспоминать, — призналась мама. — А ещё... я боялась, что тебе будет не хватать отца, и я не смогу этого восполнить.
— Но ты же всегда со мной, — сказал Кирилл, и это было правдой, какой-то новой, только что открывшейся правдой.
С тех пор Зубрик перестал быть секретом. Мама даже помогла Кириллу сделать для него маленькую витрину из старого аквариума. Иногда по вечерам они вместе что-то мастерили — сначала простые, потом всё более сложные механические игрушки.
Одиночество отступило, но не потому, что появился Зубрик. А потому, что Кирилл понял: любовь может принимать разные формы — телефонные звонки в восемь вечера, папины шестерёнки в шкатулке, мамины усталые глаза, в которых всё равно светится нежность. И настоящие друзья, оказывается, бывают не только выдуманными — иногда они сидят рядом за кухонным столом, просто нужно дать им время появиться.