Что вы знаете о собаках со сломанной психикой? О собаках, которые пережили сильный эмоциональный или физический стресс и теперь боятся подпустить к себе не только человека, но и другое животное. Боятся резких движений, громких звуков, даже собственной тени. О собаках, которые не просто боятся, а у которых на фоне страха может произойти неконтролируемое опорожнение или которые могут впасть в пассивную агрессию.
В этом рассказе речь пойдет о маленькой беспородной собачке по кличке Хася. Этой собаке было примерно полтора года, когда она попала к нам на реабилитацию. До этого момента она успела сменить три семьи и большую часть своей жизни прожила в приюте. Несколько раз ее забирали в семью, но вскоре возвращали обратно, так как не могли с ней справиться. Но однажды ей повезло: ее забрала очень добрая и ответственная женщина по имени Ольга, для которой эта собака стала частью жизни и полноправным членом семьи. Когда Ольга забирала Хасю из приюта, она знала о ее проблеме, но при этом даже не могла представить ее масштаб. Неизвестно, что произошло с этой собакой, но Хася боялась всего, и при первой возможности забивалась под диван или убегала в кладовку под лавку и не выходила. Выгуливать ее тоже было нереально, потому что поводок она перегрызала в несколько укусов и при этом начинала опорожняться. Ольга понимала, что перед ней не просто пугливая собака, а глубоко травмированное существо, которому нужна не просто забота, а настоящая реабилитация души. Каждый день с Хасей был испытанием на терпение и силу воли. Малейший резкий звук или неожиданный жест вызывали у неё панический страх, и казалось, что весь мир вокруг рушится. Но Ольга не сдавалась. Она начала с малого — просто находилась рядом, не навязывая контакта, позволяя Хасе привыкать к присутствию человека без давления и требований.
Постепенно, день за днём, между ними возникала тонкая, едва заметная связь. Ольга научилась читать язык тела собаки, замечать мельчайшие признаки расслабления и доверия. Вместо того чтобы пытаться заставить Хасю идти на контакт, она предлагала ей выбор — подойти или остаться в укрытии. Это было важно, потому что для собаки, пережившей сильный стресс, ощущение контроля над ситуацией — ключ к восстановлению. Но при всех своих стараниях Ольга прекрасно понимала, что работать с такой собакой необходимо специалисту. Она обратилась почти ко всем кинологам в своем городе, но все оказались бессильны. Она возила собаку к зоопсихологу в Москву, но и там развели руками. Все давали один совет: "Отдай собаку обратно в приют, для нее все потеряно, и ее не перевоспитать". Но Ольга в это не верила, она считала что в ответе за эту собаку и просто нельзя ее использовать как игрушку с которой поигрался и выкинул. Ольга очень ответственный и упертый человек и не сдала сдаваться перед трудностями. Она продолжила поиски специалиста.
Первое знакомство с Хасей.
Точно не помню, сколько времени было, но звонок от Ольги раздался рано.
— Здравствуйте! Это клуб «Лосфас»? Вы занимаетесь собаками, которые всего боятся? У меня собака, она боится одевать поводок и вообще боится всего.
— Здравствуйте, да, занимаемся. Как к вам можно обращаться?
— Ольга!
— Здравствуйте, Ольга! Меня зовут Антон. Какой возраст собаки, где территориально находитесь и опишите точнее проблему.
— У меня собачка беспородная, из приюта. Возраст примерно полтора года. Пробовали заниматься с кинологами, но результата никакого. Все говорят, что не обучаема и от нее проще отказаться и вернуть обратно. Мы из города Тула. У вас в объявлении написано, что вы можете приехать, что занятие разовое и длится три часа. Что можете дать какие-то советы. Просто у меня собака очень трусливая, я не могу с ней даже выйти на улицу. Она перегрызает поводки и срывает намордник.
— Да, мы работаем с трусливыми собаками, но таких собак, как правило, мы забираем на реабилитацию к себе.
— А вы можете приехать на три часа и для начала посмотреть собаку и дать какие-то советы?
— Да, мы можем приехать, но если собака со сломанной психикой, то с ней должен работать специалист и ежедневно. Наши занятия проходят от четырех раз в день. Мы можем приехать, посмотреть проблему собаки, выявить ваши ошибки, чтобы вы их не совершали, объяснить, как заниматься с собакой. Дальше все зависит от вас. Но, как правило, это все равно будет неэффективно, и собак все равно отдают.
— Я поняла. Хорошо. Я вам скину адрес. Когда вы можете приехать?
Мы выехали утром из Подмосковья и к обеду уже были в Туле. Ольга встретила нас очень гостеприимно, сразу предложила чай. За кружкой чая мы внимательно ее слушали, пытаясь выявить максимум информации.
— А как давно у вас собака? — задали мы вопрос.
— Я ее забрала примерно месяц назад. Я долго шла к тому, чтобы завести собаку, и хотела взять именно из приюта. Чем хуже собаки там? Им тоже нужен дом.
— Но почему именно собаку с такими проблемами? Вам что, не объяснили, что она с нарушением психики?
— Ну, сказали, что она пугливая и что ее возвращали. А именно эту проблему я увидела уже дома. Не отдавать же ее. Это как-то неправильно, я считаю.
— Хорошо. Смотрите. Мы вам максимально точно сегодня объясним, как себя вести с собакой. Укажем ваши ошибки, чтобы вы их ни в коем случае не совершали. Объясним принцип и правило работы с собакой. Дальше вы будете заниматься сами. Если будут вопросы, то обязательно звоните, мы постараемся объяснить. А сейчас давайте выведем ее из кладовой и посмотрим, как она себя будет вести.
Я аккуратно подошел к собаке и так же аккуратно поднес руку с лакомством к ее морде. Хася с недоверием вжала голову, задрожала. Я медленно направил свою руку к ее спине и аккуратно огладил ее по спине. Нужно было выждать время и дать собаке привыкнуть, прежде чем вытащить ее. И когда собака немного успокоилась, я аккуратно, обеими руками вытащил ее из-под лавки, взял на руки и отнес на кухню. На кухне ей уже приготовили лакомство в миске. Я аккуратно поставил собаку возле миски, и мы все отошли. Хася какое-то время стояла, осматривалась и осматривала нас. Мы в это время замерли в наблюдении ее действий. Хася немного прошла по кухне, ничего не говорило о ее страхе, но ни с того ни с сего Хася с низкого старта рванула обратно в кладовку. Она как будто притворялась и, не показывая страха, искала возможность улезнуть.
В этот раз мы решили надеть поводок и намордник на собаку. Надели намордник, затем поводок. Взгляд собаки кардинально изменился. Она очень широко раскрыла свои испуганные глаза, в них читались одновременно боль, страх и просьба не делать больно. Попытка осторожно вытянуть ее из-под все той же лавки за поводок, конечно, не принесла результата. Хотя мы и знали, что толку от этого не будет, но увидеть поведение собаки своими глазами было необходимо. После этой неудачной манипуляции мы так же, как и в первый раз, взяли собаку на руки и вынесли в коридор. Поставив собаку на пол, она стала что было сил снимать намордник и при этом кувыркаться. Намордник у нее получилось снять очень быстро. Он был обычный тряпочный, который делают для небольших собак, поэтому особых усилий порвать его ей не составило. Примерно минуту мы не стали подходить, а решили выждать время и посмотреть, что будет. Тем более мы не знаем, какое здоровье у собаки и как на это здоровье повлияет эта стрессовая ситуация. И как только она успокоилась и отдышалась, я медленно стал к ней подходить. Хася испугалась, предприняла попытку убежать, но натянулся поводок, и вот он, очередной стрессовый момент. Как только поводок натянулся, Хася начала прыгать вверх примерно на метр, что было необычно для такой собаки, и одновременно крутиться и извиваться в прыжке как только можно и как нельзя. Собака сделала примерно три или четыре таких прыжка, и каждый раз в прыжке испражнялась во все стороны. За это время она сумела перегрызть поводок и убежала обратно в кладовую.
— Итак, Ольга, скажите, она сама часто выходит?
— Не часто, все время в основном там. Только иногда покушать и в туалет, и это все редко. И кушает очень мало и быстро.
— А что еще говорили в клубах? Вы обращались и к зоопсихологам? Помимо того, что она не обучаема?
— Нуу, в принципе, все так, как я и сказала ранее. Дать время привыкнуть, но страхи не пройдут, и ее не исправить.
— Да уж, сразу списали ее, значит. Попробуйте сделать следующее: поставьте миску не на кухне, а в коридоре. Может быть, если она будет ближе к своему укрытию, то чаще будет выходить и, соответственно, со временем, в зависимости от того, как часто она начнет кушать, отодвигайте миску дальше. Возможно, что так, постепенно, в момент, когда она сможет почувствовать, что контролирует пространство вокруг себя, ей станет проще изучить помещение и почувствовать безопасность. И старайтесь медленно, но часто, одевать и снимать поводок и ошейник, при этом оглаживая ее. Так она к нему привыкнет и перестанет чувствовать угрозу. Ну и, конечно, соблюдайте те рекомендации, что мы дали изначально. И обязательно звоните, если что-то не будет получаться. ОБЯЗАТЕЛЬНО.
— Да, конечно. Я все поняла. А скажите еще: на какой период вы собаку забираете?
— В вашем случае, не меньше двух месяцев. Ну и, конечно, пока не пройдет полную реабилитацию. Точно не скажу. Она и вправду сложная. Но будем присылать вам отчет.
Пока мы ехали обратно домой, все рассуждали о том, почему многие не хотят работать с такими собаками. Нет опыта? Так его и не будет, если их не брать. Может, просто лень и большая ответственность? Я не знаю. Но точно знаю то, что даже такую собаку можно перевоспитать. Надеюсь, что у них все будет хорошо.
Прошло уже несколько дней. Ольга не звонит. Ну, наверно, все получается, и она строго следует всем рекомендациям. И как только я об этом подумал, зазвонил телефон.
— Алло, Антон! Здравствуйте, это Ольга.
— Да, Ольга, здравствуйте! Вас узнал. Как ваши успехи?
— Знаете? Я подумала и решила: что я буду заниматься самолечением? Я вам ее отдам на курс. Так, наверно, будет логичнее. Когда вы можете за ней приехать?
— Конечно, так логичнее и проще для вас. Она постоянно будет в работе, и подберем для нее курс. А приедем завтра.