Найти в Дзене
Анти-советы.ру

Высшее благо как повод для сомнений

Идея о том, что страдание, жестокость или несправедливость служат некоей великой, но скрытой от нас цели, удивительно живуча. Она предлагает утешение: даже самое бессмысленное зло якобы вплетено в совершенный узор мироздания. Это снимает груз вопроса «зачем» и даёт силы терпеть. Пока однажды не замечаешь, что под этим утешением часто скрывается оправдание — как чужое, так и собственное — для действий, которые в ином свете выглядели бы недопустимо. Парадокс этой веры в том, что она требует отказа от собственного морального чувства здесь и сейчас ради абстрактной будущей гармонии. Боль, причиняемая сегодня, объявляется удобрением для завтрашнего цветения. Но кто может с уверенностью сказать, каким будет это завтра, и кто получит плоды? Чаще всего «высшее благо» оказывается удобной ширмой, за которую прячут обыкновенный эгоизм, безразличие или желание сохранить несправедливый порядок вещей. Этику подменяют телеологией — верой в предопределённую конечную цель, которая оправдывает любые ср

Высшее благо как повод для сомнений

Идея о том, что страдание, жестокость или несправедливость служат некоей великой, но скрытой от нас цели, удивительно живуча. Она предлагает утешение: даже самое бессмысленное зло якобы вплетено в совершенный узор мироздания. Это снимает груз вопроса «зачем» и даёт силы терпеть. Пока однажды не замечаешь, что под этим утешением часто скрывается оправдание — как чужое, так и собственное — для действий, которые в ином свете выглядели бы недопустимо.

Парадокс этой веры в том, что она требует отказа от собственного морального чувства здесь и сейчас ради абстрактной будущей гармонии. Боль, причиняемая сегодня, объявляется удобрением для завтрашнего цветения. Но кто может с уверенностью сказать, каким будет это завтра, и кто получит плоды? Чаще всего «высшее благо» оказывается удобной ширмой, за которую прячут обыкновенный эгоизм, безразличие или желание сохранить несправедливый порядок вещей. Этику подменяют телеологией — верой в предопределённую конечную цель, которая оправдывает любые средства.

Этот ход мысли опасен своей универсальностью. Под знамя высшего блага можно поставить что угодно — от личного предательства до коллективной жестокости. Он размывает прямую ответственность, переводя разговор из плоскости «правильно или нет» в туманную сферу «рано или поздно мы всё поймём». Получается, что совесть можно усыплять, а сострадание откладывать на потом, которое может и не наступить.

Альтернатива не в том, чтобы требовать немедленного справедливого воздаяния за всё. Это было бы столь же наивно. Можно предложить лишь скромное, но важное смещение фокуса: судить о добре и зле не по гипотетическим отдалённым последствиям, а по конкретному воздействию здесь и сейчас. Боль — это боль. Несправедливость — это несправедливость. Их не стоит обесценивать, даже если где-то на горизонте мерещится светлый финал.

Отказ видеть в страдании педагогический приём или необходимую жертву не делает мир циничным. Напротив, это возвращает нам способность быть человечными в настоящем моменте — без отсрочек и условий, на которые мы не имеем влияния. Иногда высшее благо — это просто не причинять зла сегодня, не ожидая за это награды в далёком будущем.