Есть разговорная солонина – мясо, которое было свежим, но потом его долго держали в рассоле общих мест. "Прости" – часто именно такое блюдо. Оно подаётся как знак примирения, но на вкус оставляет ощущение лёгкого недомогания. Мы едим его, потому что иначе будет неловко, потому что конфликт – это дискомфорт, а слово "прости" кажется быстрым ключом от дверцы, за которой продолжается мир. Совет прислушиваться к оттенкам извинения – попытка научить различать сорта этой солонины. Кажется, что это разумно: вот искреннее раскаяние, а вот – уклончивая формальность. Мы начинаем коллекционировать нюансы, как филателисты: это "прости" звучит слишком быстро, это – со вздохом, а в этом слышен подтекст "да перестань уже". Искусство аудирования превращается в суд, где вы и прокурор, и эксперт по интонациям. Цель – не восстановить связь, а вынести вердикт: достойно ли это извинение вашего прощения. Но в этом суде проигрывают все, потому что ответственность за чувства другого человека – вещь неуловима