Пионерский лагерь
Какое-то время, пока я был маленьким, мама меня отвозила на лето к знакомым в Нахабино, по какой-то договоренности, где я был предоставлен самому себе. Особых друзей я там себе не завел. Подружился с мальчишкой–пастухом коз. Гулял с ним весь день, приходил в избу только поесть и поспать. рядом с домом была речка, не столько река, скорее большой ручей, но в одном месте было запруда и образовался водоем, в котором можно было купаться и даже поплавать. Я плавать не умел, да и другие мальчишки тоже. Никаких специальных надувных средств не было в те времена. Но был выход. Нужно было взять наволочку из тика (плотный, каландрованный материал, который не пропускал перья и пух) намочить его, взмахом наполнить воздухом и завязать. Такой поплавок долго не выпускал воздух и на нем можно было порезвиться в воде. Запомнился эпизод, когда большой компанией родственники, друзья пошли на болото собирать мох сфагнум и взяли с собой нас, детей. В те времена во многих деревнях было принято большой компанией (родственники, друзья) коллективно строить новый дом молодоженам. А высушенный мох нужен был в качестве прокладки между бревнами.
Потом мама стала отправлять меня в пионерский лагерь от своей работы (станция Полушкино, лагерь на высоком берегу Москвы реки). Первые годы было неинтересно, не происходило ничего, что можно запомнить.
В конце одной из смен, когда автобусы для возвращения в Москву были уже в лагере, я пошел в лес, где ранее на стенке оврага нашел гнездо с птичьими яйцами. Там подошел сбоку и загородил нишу с гнездом рукой. Птичка пыталась выпорхнуть и оказалась в моей руке. Минут 15 я носил ее в руке и не знал, что с ней делать дальше. Перед посадкой в автобус ее выпустил. Потом долго мучился вопросом, не застудил-ли я кладку, да и вернулась-ли птичка в свое гнездо?
Будучи в пионерском лагере лет в 10, я перерисовал с коробки карандашей изображение гладиатора Спартака. Перерисовал очень хорошо, так, что мне самому понравилось и я этим гордился. А когда приехал в Москву, то в первый же день услышал, что в футбол играют Спартак и Динамо. Раньше футболом не интересовался и в командах не разбирался. Естественно, сразу стал болеть за Спартак, и до сих пор предпочитаю эту команду.
В одну из первых смен, когда еще было мало зелени, рядом со спуском к Москве реке я увидел несколько кустов малины, запомнил место. Много позже, когда пришло время созреть малине мы с ребятами сидели на спуске немного ниже того места, где была малина, метрах в 5 от неё. Я сказал ребятам, что здесь есть малина. Они не поверили, но я сказал, сейчас принесу. Пошёл не вверх к малине, а сначала вниз, потом обошел всю компанию стороной, набрал пригоршню малины. Пока собирал слушал их разговоры, как они насмехались надо мной по поводу малины. Потом спустился вниз, после чего вышел на протоптанный спуск, уже на виду поднялся к ним и угостил их малиной. Они очень удивились, а потом долго искали малинник ниже того места, где мы сидели. Естественно не нашли, а я периодически ходил в малинник и лакомился малиной.
Но классе в шестом я записался в судомодельный кружок. Руководителем был Федор Иванович. Умный, мастеровитый, хороший воспитатель и учитель.
До этого я подружился с Геной, который был на год или два старше меня. Он и привел меня в судомодельный кружок. Я даже приезжал к нему в гости в Москве. Но потом он встретил другого Гену, ровесника, который предложил ему собрать собственными руками настоящий телевизор. И я стал ему не интересен. Было обидно, но ничего не поделаешь. Возможно это подтолкнуло меня поступить в радиокружок, что мне в армии очень пригодилось. Вероятно, этот пункт в моем досье и определил меня для службы в армии в Отдельный радиоузел ОСНАЗ.
В судомодельном кружке мы делали разные модели. Это были яхты, глиссера с компрессионными моторчиками, которые работали на смеси спирта и эфира (при сильном сжатии эфир нагревался настолько, что воспламенял спирт, важно было соблюсти необходимую пропорцию состава и отрегулировать степень компрессии), модели кораблей, модели подводной лодки. Подводную лодку делали из цельного куска древесины, подгружали так, чтобы над водой была только рубка. На модель (внутри корпуса) монтировали «резиномотор», и когда модель запускали, она на отрегулированных рулях глубины полностью уходила под воду, и плыла куда ей заблагорассудится. Когда резиномотор остановится, она просто должна всплыть. Но, иногда лодка запутывалась в водорослях и, чтобы ее можно было найти, в специальную нишу вставляли привязанный на нитке аварийный буй из раскрашенной пробки, и закрепляли его кусочком сахара. И если лодку долго не находили, сахар растворялся и буй всплывал.
Я сделал модель глиссера с моторчиком. Как на картинке. Только винт (пропеллер) был не тянущий, а толкающий. Этот пропеллер из твердого дуба крутился прямо над транцем (кормовая доска). И когда я завел моторчик, взял глиссер за транец двумя руками, опустил на воду, и разжал пальцы, то слишком высоко поднял правый большой палец и попал под лопасть пропеллера, который раздробил ноготь и повал мясо под ним. Но я не помню, что бы сильно переживал по этому поводу. Хотя, шрамы видны до сих пор.
Несколько смен я делал модель большого противолодочного корабля длиной 0,7 метра со множеством мелких деталей. Самым подходящим материалом для мелочевки была древесина липы – она достаточно мягкая, приятно пахла и не слоистая (не расслаивалась при обработке). Эту мою модель корабля (и другие тоже) выставляли в клубе маминой работы в качестве образцов детского творчества.
Еще мы делали настоящие байдарки. Двухместные по готовым чертежам и одноместные. Двухместные обшивали тонкой фанерой, а одноместные – брезентом с герметичной покраской. Для нас двухместные становились трехместными, а одноместные – двухместными. На каком-то этапе к нам повадился заходить один из воспитателей - пижон в белом костюме. Он повторял, что те детали, которые мы делаем из древесины и папье-маше, он бы вытачивал на станке из металла. Он нас «достал». А когда мы с высокого берега спускали байдарки на воду под предлогом проверки и доработки, а на самом деле просто покататься, он повадился садиться в середину байдарки третьим и «на халяву» кататься, под предлогом, что нас нельзя оставлять одних. В конце концов нам это надоело, и я подговорил своего приятеля о следующем: когда этот пижон в очередной раз сядет к нам в байдарку, то я сидящий спереди, уроню в правую сторону весло, и мы оба рванемся за ним и опрокинем байдарку (это не опасно, потому, что воды было по колено). Всё прошло, как планировали. И надо было видеть, как этот пижон в своем мокром, обвисшем, белом костюме стоял по колено в воде. По нашим рожам он конечно догадался, что это не случайно. Но обвинять нас не стал, и в нашем кружке больше не появлялся.
Еще раньше до того, как я пришел в кружок был сделан швертбот, когда его делали (а делали его несколько сезонов), я тогда только с завистью смотрел на это таинство. Вероятно, руководство лагеря было из мореходов, потому, что День военно-морского флота был лагерным праздником. В этот день весь лагерь выходил на берег. Были выступающие. Демонстрировали все сделанные модели, запускали их. Спускали на воду все плавучие средства, и устраивали парад судов: швертбот и все байдарки, кто-то из руководства официально принимали парад.
В одну из смен, когда я был в 5 отряде, для старших (первый отряд- мальчики и второй отряд -девочки) устроили дневной лодочный поход на арендованных вёсельных лодках. Недалеко вверх по течению была лодочная станция. Пионеров из 3 и 4 отрядов не взяли. Говорить об этом стали за несколько дней. Когда мы об этом узнали, мы тоже захотели в поход на своих байдарках. Мы собрали делегацию из старших кружковцев и направили к старшему пионервожатому. Как его удалось уговорить, я не знаю, но нас согласились взять, и мы всю ночь красили и отлаживали наши 2 трехместные и 3 двухместные байдарки. Швертбот не подходил, потому что Москва река в этих местах мелкая (шверт царапал дно и нужно было идти против течения, а идти галсом против ветра обученных не было). Наши байдарки были шустрей весельных лодок и мы знатно порезвились. На стоянке мы нашли песчаное мелководье, где наловили целое ведро раков (на самом деле половину ведра), которое отдали вожатым. В лагерь вернулись уставшими, но счастливыми.
В судомодельном кружке иногда, ради развлечения делали примитивные модели планера из стандартного набора, из которых делали модели ребята из соседнего авиамодельного кружка. Только наши модели летали лучше. Дело в том, что наш руководитель требовал очень серьёзного отношения к любому делу. Он научил содержать в порядке инструменты и правильно, безопасно ими пользоваться. при работе ножом, пилой, стамеской другими инструментами. Научил разбираться в клеях, растворителях, горючих материалах. Убедил, что самое главное в любом деле это порядок и аккуратность, и никакой спешки. Поэтому наши “судостроительные” модели летательных аппаратов показывали лучшие летные качества. Эти навыки очень пригодились мне во взрослой повседневной жизни. Всё, что приходилось делать в семейной жизни строгать, пилить, переклеивать, утеплять, ремонтировать и т.д. основывалось на хорошей базе, которую я получил в судомодельном кружке. За что я очень благодарен руководителю Федору Ивановичу.
Какое это было веселое, беззаботное время, которое заложило хороший фундамент для всей последующей жизни!