Савелий Крамаров заставлял смеяться весь Советский Союз, а потом исчез. Уехал за океан в поисках свободы — и обрёл там совсем не то, о чём мечтал.
Побег из золотой клетки
31 октября 1981 года в самолёте, взлетавшем из Москвы, плакал мужчина средних лет. Савелий Крамаров эмигрировал, покидая страну, где его знал каждый — от школьника до академика. Но выбора не было. Три года его не снимали, просто стёрли из профессии. А всё потому, что он решил быть собой.
В 1972 году, на пике славы, с актёром случилось нечто странное. В каирской антикварной лавке он купил золотой медальон с ликом Моисея. Это был знак, решил Крамаров. Возвращение к корням. Он стал посещать синагогу, соблюдать шаббат, отказываться от съёмок по субботам. На него стали косо смотреть - религия, мягко говоря, не поощрялась.
Когда дядя актёра уехал в Израиль, судьба Крамарова была решена. Кинематографические чиновники устроили травлю.
«Вы строите из себя верующего!» — кричали на него на совещаниях.
Предложений о работе становилось всё меньше. Последние три года перед отъездом Савелий Крамаров провёл на съёмочной площадке всего 12 дней. Человека, чьи фильмы собирали миллионные аудитории, просто выдавили из профессии.
Дважды он подавал на выезд. Дважды получал отказ. Тогда Крамаров решился на отчаянный шаг — написал письмо президенту США Рональду Рейгану. «Как артист артисту», — начиналось послание. «Я не умираю с голоду, но не одним хлебом жив человек. Помогите мне обрести в вашей великой стране возможность работать по специальности».
Письмо прочитали по «Голосу Америки». Советское руководство оказалось в ловушке: преследовать Крамарова означало подтвердить его слова о религиозной дискриминации. Проще было выпустить неудобного артиста за границу. Но люди кричали вслед улетающему: «Предатель!»
Голливуд: обещания, которые не сбылись
В Вене Крамарова встретил импресарио Виктор Шульман, организовавший гастроли по Европе. Потом был Лос-Анджелес, где старый друг Илья Баскин приютил земляка. Савелий Крамаров уехал из СССР с надеждой, что в Америке его ждёт настоящая свобода — творческая, а не только политическая.
Реальность оказалась жестокой. Голливуд встретил его не как артиста, а как этнический типаж. Русский актёр для ролей русских. Больше ничего. В СССР Крамаров играл самых разных персонажей — от бандитов до трактористов, от дьяков до скупердяев. Здесь его видели только агентами КГБ, советскими космонавтами, случайными русскими на заднем плане.
Первая заметная роль в Америке — агент КГБ Борис в «Москве на Гудзоне» с Робином Уильямсом. В финальной сцене персонаж Крамарова стоит за лотком с хот-догами. Советская пропаганда ликовала: «Видите? Теперь в Америке торгует сосисками!» Актёр был убит этой травлей, хотя в логике фильма сцена символизировала выбор свободы.
Потом был скандал с фильмом «2010: Одиссея два». Режиссёр Питер Хайамс утвердил Крамарова на роль советского космонавта, но потребовал играть карикатуру. «В Советском Союзе только смелые и образованные люди становились космонавтами. Делать из них идиотов я не буду», — отрезал актёр. Выбрал достоинство вместо карьеры. После этого предложения практически прекратились.
За 14 лет в Голливуде Крамаров снялся всего в семи фильмах. Для сравнения — в СССР он делал по два-три фильма в год. Судьба Крамарова в Америке стала медленным угасанием. «Когда вы не получаете роли, худшее, что может произойти — вы теряете веру в себя», — признавался актёр в интервью Chicago Tribune в 1985 году.
Личная жизнь: три брака и постоянная тоска
В эмиграции Савелий Крамаров дважды был женат официально. Первая жена Марина родила ему дочь Басю в 1987 году. Крамаров обожал девочку, носил её фотографию в бумажнике, но брак распался через несколько лет. Марина уехала с дочерью в Лас-Вегас, и актёр видел ребёнка только на летних каникулах.
Они играли в странную игру: Бася листала журналы мод и показывала папе красивых женщин — «выбирай себе жену». Это был их способ справляться с болью разлуки. Когда Савелий лежал в госпитале, уже слепой после инсультов, маленькая дочь пела ему колыбельные. Ей было всего восемь лет.
В октябре 1994 года, за несколько месяцев до смерти, Крамаров встретил Наталью Сирадзе — на 21 год моложе его. Впервые за долгие годы актёр почувствовал что-то похожее на счастье. Они поженились. А через несколько недель пришло известие, которого он ждал 14 лет: Крамарову предложили главную роль. Без кинопробы — высшее признание профессионализма в Голливуде.
Это была серьёзная драматическая роль, о которой он мечтал всю жизнь. Не комедийный дурак, не шутовской персонаж — настоящий характер с глубиной. Крамаров был переполнен радостью. «Ты понимаешь, что это значит, Наташа?!» — не мог успокоиться он.
Но судьба приготовила жестокую насмешку.
Рак, которого он боялся больше всего
Савелий Крамаров фанатично следил за здоровьем. Был вегетарианцем, занимался йогой, стоял по полчаса на голове для улучшения кровообращения, голодал по десять дней, следуя советам Поля Брэгга. Его утренний ритуал выглядел как религиозная церемония: травяной чай, молитва, пробежка к океану, плавание, гимнастика, два завтрака из сырых овощей и фруктов.
Друзья шутили над его манией. Сам Крамаров говорил, что хочет прожить до 120 лет. Но за этой одержимостью скрывался страх. Его мать умерла от рака в 50 лет. Бабушка и её сёстры — тоже от рака. По женской линии семью преследовало проклятие онкологии.
В январе 1995 года Савелий почувствовал боль в левом боку. Диагноз оказался тем самым, чего он боялся больше смерти: рак прямой кишки. 2 февраля ему сделали операцию. Начались осложнения — эндокардит, тромбоз, инсульт. Потом второй инсульт.
Последние месяцы жизни Крамаров лежал в госпитале Сан-Франциско слепой, немой, парализованный. Друг актёра Олег Видов часами читал ему телеграммы из России — их приходили тысячи от зрителей, которые так его любили. 6 июня 1995 года сердце артиста остановилось. Ему было всего 60 лет — ровно половина того срока, который он себе отмерил.
Главную роль, которую он наконец получил, так и не сыграл.
О чём жалел Крамаров
Близкие вспоминают, что на своём 60-летнем юбилее, незадолго до диагноза, Крамаров сказал жене:
«Я не чувствую особой радости от этого праздника. Чувствую, что мне будет грустновато».
Это были слова человека, который знал: что-то пошло не так.
Главный посыл его жизни был прост и мучителен: «Я так хотел сыграть что-то великое».
В СССР его загнали в амплуа комического простачка. В Голливуде — в этнический типаж. Ни там, ни здесь ему не дали раскрыться полностью. Той главной роли, которую он наконец получил в 1995 году, пришлось ждать слишком долго. И она пришла слишком поздно.
Тоска по родине отравляла ему жизнь. Он купил дом в лесистой местности неподалёку от Сан-Франциско, чтобы хоть как-то воссоздать ощущение русских лесов, которые так любил. Дважды возвращался в Россию — в 1992 и 1994 годах, но это уже была другая страна. Его фильмы продолжали показывать, его строчки цитировали, но сам он стал призраком собственного прошлого.
Наследие, которое не забыть
«Всё. Кина не будет. Электричество кончилось» — эту фразу Косого из «Джентльменов удачи» знают все. Как и десятки других крылатых выражений, подаренных Крамаровым советскому зрителю.
Его талант был таков, что партнёр по съёмкам Леонид Куравлёв говорил: «Нельзя сниматься с собаками и с Крамаровым. Они всё равно тебя переиграют».
В жизни актёр был полной противоположностью своим героям. Дисциплинированный, начитанный, держащий дистанцию с людьми. Георгий Данелия вспоминал: «Не курящий, не пьющий, йог. На съёмки приходил всегда подготовленный. Текст знал назубок».
История Савелия Крамарова — это не история успеха эмигранта. Это трагедия художника, который дважды потерял родину: сначала географическую, потом творческую. В СССР его преследовали за веру. В Голливуде загнали в типаж. В обеих системах талант оказался слабее машины.
Но есть и другая правда. Его фильмы живут. «Джентльмены удачи», «Неуловимые мстители», «Иван Васильевич меняет профессию» — эти картины смотрят новые поколения. Крамаров хотел серьёзных ролей, но подарил людям радость. Возможно, это не то наследие, о котором мечтал актёр. Но это наследие, которое переживёт века.