Хотите, я расскажу вам, в чём истинный талант нашей звёздной элиты? Не в том, чтобы брать верхние ноты, а в том, чтобы любую, даже самую прозаическую и неприглядную историю, обернуть в бархат высокой трагедии. Вот, например, банальный выезд из элитной квартиры по решению суда. Соседи по лестничной клетке так не умеют. А Лариса Долина — запросто. Пока судебные приставы ставят точку в многолетнем судебном марафоне, а помощники грузят в чёрный внедорожник коробки с остатками былой роскоши, артистка не паникует. Она — творит. Выпускает саундтрек. Прямо в день переезда. Название — идеально для прощального письма бывшему: «Последнее прощай».
И первые же строчки — просто учебник по тому, как перевести разговор о потере активов в возвышенную поэтическую плоскость: «Последнее прощай, и сердце бьётся сильно, эмоции молчат, хоть боль невыносима...».
Голос дрожит от надрыва, камера ловит скорбный профиль. И только хлопающая дверь грузового лифта на заднем плане напоминает: это не про расставание с возлюбленным. Это про расставание с квадратными метрами в Хамовниках. Самый дорогой и пафосный сопроводительный трек к описи имущества, который только можно вообразить.
История, в которой каждый услышал своё
Честно говоря, когда эта история только всплыла, многие пожали плечами: ну, подумаешь, разборки двух состоятельных дам вокруг элитной недвижимости. Скучно. Но чем дальше, тем больше это стало напоминать не юридический детектив, а драму, где у каждой стороны — своя правда и своя «невыносимая боль».
С одной стороны — Полина Лурье, которая, по информации СМИ, честно купила эту квартиру, заплатив огромные деньги, оформила ипотеку, а потом оказалась втянута в многолетнюю судебную тяжбу. Представляете себе этот стресс? Живешь на съёмной, мечтаешь обустраивать свой собственный быт, дети бегают по комнатам, а над твоей головой висит дамоклов меч в виде исков и решений судов. «А каково Полине, которая работала всю жизнь, училась, зарабатывала, взяла кредит и это единственная квартира для нее и маленьких детей?» — справедливо возмущаются пользователи в сети. Это ведь не просто квадратные метры. Это — тыл, безопасность, уверенность в завтрашнем дне.
А с другой — Лариса Долина. Версия её истории, озвученная ранее — жертва мошенников, потеря денег, попытка через суд восстановить справедливость. Глядя в глаза Дмитрию Борисову артистка обещала - я всё верну!
И вот теперь — проникновенная песня, где поётся о бессилии и сломанных крыльях. Для неё эти стены, очевидно, тоже были чем-то большим, чем «кирпичи». Может, в них была память? Может, ощущение дома, построенного за долгую карьеру? Она не стала ничего объяснять в прозе. Она спела. И этот жест сам по себе красноречив.
«Ты квартиру продала, деньги получила... Куда ты их дела — это твои проблемы»
Вот это, пожалуй, главный камень преткновения, который и вызывает у публики такую бурю, а не слезы умиления. Людская логика проста и, увы, беспощадна. В соцсетях, под новостями об этом переезде, комментарии были жёсткими, и Долина, что показательно, быстро ограничила возможность их оставлять, оставив лишь пару комплиментов от преданных фанатов.
Мнение народа, которое прорвалось в других источниках, звучало так: «Боль у нее. Ты квартиру продала, деньги получила в присутствии банковских работников, человек тебе 112 миллионов дал. Куда ты их дела — это твои проблемы». Или вот ещё: «Как-то её не жалко от слова «совсем»! Вообще не понимаю зачем человеку столько недвижимости? ... Тебе уже столько лет — пора подумать о душе!».
Людям, которые считают каждую копейку до зарплаты, выплачивают ипотеку двадцать лет и знают, что такое по-настоящему потерять всё, сложно понять «невыносимую боль» от потери одного, даже очень дорогого, актива из внушительного списка. «Боль невыносима» смотреть на больных детей, «боль невыносима» когда гибнут люди», — пишут они. И в этой позиции есть своя, горькая правда. Это столкновение двух миров, двух систем координат, где понятие «потери» имеет абсолютно разный вес.
А что же сама Лариса Александровна?
Она вела себя как истинная драматическая актриса (в хорошем смысле слова) своей собственной жизни. Не поехала на последнее судебное заседание. Не давала пространных интервью у грузовика. Она дождалась вечера, когда суета улеглась, и подарила публике… клип. Вернее, трогательный тизер, где она в чём-то серебристом, с идеальным светом, поёт те самые строки о прощании.
«Сердце бьется сильно. Эмоции молчат, хоть боль невыносима. Последнее люблю. Прошепчем от бессилья», — звучит её голос, знакомый миллионам. И неважно, обращены ли эти слова к человеку, к месту или к целой главе жизни. Они работают. Они заставляют задуматься.
Ведь мы все с чем-то прощались. С домом детства, который продали родители. С первой квартирой, где всё было своим, хоть и потрёпанным. Да даже с каким-нибудь старым диваном, с которым связана куча воспоминаний. И это прощание — всегда маленькая смерть. Смерть прошлого себя. И в этот момент неважно, сколько у тебя счетов или машин в гараже. Важно, что от тебя уходит часть твоей истории.
Но, и это огромное «но», — в обычной жизни за нашими личными драмами не следит вся страна. Нас не судят в телеграм-каналах и не пишут под нашими постами: «Жертвой стала Лурье... Но полтора года ей мотали нервы и она тратила деньги на адвоката». Контекст всегда всё меняет.
Последний аккорд
Машина Ларисы Долиной уехала от дома в Хамовниках. Грузовики с её сценическими костюмами и личными вещами развезли их по новым адресам. Суды закончились. Осталась песня. «Последнее прощай».
Кто-то услышит в ней искреннюю боль сильной женщины, попавшей в путаницу обстоятельств. Кто-то — красивый пиар-ход, попытку сохранить лицо и перевести стрелки с финансовой плоскости на эмоциональную. А кто-то — просто хорошую балладу о расставании, под которую можно вспомнить что-то своё.
Так что же на самом деле сказала Лариса Долина своей квартире в песне? Если отбросить шелковистые ноты и пафосный надрыв, то расшифровка будет предельно ясна: «Прощай, мой дорогой актив! Ты приносил мне не только уют, но и отличный медийный повод. Теперь твоя миссия — стать самым хайтек-продуктом в моей дискографии: песня о потере, клип со скорбным взглядом в камеру, а дальше — рост потоков, обсуждения и, глядишь, даже симпатия. Юристы не справились — теперь работает вокал».
В этом «прощай» растворилась вся суть современного шоу-бизнеса: любая катастрофа, даже самая нелепая, — это не трагедия, а сырьё для нового контента. Боль невыносима? Отлично, записываем трек. Суд вынес решение? Прекрасно, синхронизируем релиз с переездом. Критики в соцсетях? Идеально, отключаем комментарии и создаём ауру мученицы. Беспроигрышная стратегия.
Так что в итоге услышали мы в этой песне? Искренний стон души, попавшей в жернова обстоятельств, или безупречно рассчитанный пиар-ход, где каждая слеза — на счету, а каждая нота — на вес золота?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: