Выбор, верить ли в произошедшее, остаётся только за вами, однако эта история — чистая правда.
В одной из московских церквей мой родной брат, служивший диаконом, пал жертвой безжалостной эпидемии холеры. Несмотря на молодость и крепкое здоровье, недуг унёс его жизнь всего за несколько часов. Эта утрата повергла меня в глубокую скорбь, от которой я находил утешение лишь во сне и молитве. Я молился за упокой его души со всей искренностью, движимый не только братской любовью, но и осознанием того, что его предсмертная исповедь, прерванная мучительными приступами, осталась незавершённой.
Человек, покинувший этот мир без полного покаяния, уже не в силах что-либо изменить. Но мы, живущие, можем помочь ему. И вот, вскоре после кончины брат явился мне во сне, живой и осязаемый. Полностью осознавая его переход в иной мир, я завёл разговор о мытарствах:
— Ты, должно быть, проходишь теперь через страшные испытания? — спросил я.
— Да, — с горечью признал он.
— Расскажи, как ты их преодолеваешь.
— Это невыносимо тяжело, — ответил он. — Здесь бесы хранят запись о каждом нашем проступке, даже о мимолётных мыслях, проносящихся в душе подобно молнии, которым мы не придаём значения и о которых забываем, не раскаявшись. Именно эти невольные и скоротечные грехи становятся здесь явными, и мы вспоминаем их, но уже слишком поздно…
С этими словами он достал из-под рясы небольшую картонную табличку, испещрённую грехами так густо, словно её усыпали маковыми зёрнами.
— Вот, — произнёс он, — у меня было двадцать пять таких табличек. Семь из них я очистил предсмертной исповедью, но восемнадцать ещё остались.
— Позволяют ли усопшим возвращаться на землю для встреч? — поинтересовался я.
— Да, позволяют, — ответил он.
— Тогда старайся навещать меня чаще, — попросил я.
Но в тот же миг он исчез. Я огорчился узнав, что он страдает в аду. После этого видения я стал молиться за него ещё усерднее, однако в течение десяти лет он больше не являлся мне.
Когда Господь удостоил меня священного сана, я, оказавшись ближе к Божественному Престолу, с удвоенным рвением продолжил молиться за душу любимого брата. И вот, на пятом году моего служения, он явился вновь, но не мне, а одной из моих прихожанок, известной своей благочестивой жизнью и горячими молитвами за усопших.
Однажды утром она настойчиво попросила меня о встрече по важному делу.
— Скажите, был ли у вас брат, умерший в духовном сане? — спросила она.
— Да, он был диаконом, — ответил я.
Она описала его с такой поразительной точностью, будто видела его наяву, и поведала следующее:
— Сегодня ночью он явился мне и сказал: «Передайте моему брату, что пять табличек уже очищены».
— Кто ваш брат?
— Здешний священник.
Я спросила его:
— О каких табличках речь? Я не понимаю…
— Он знает. Просто передайте ему мои слова.
— Почему же вы не явились ему сами?
— Я явлюсь, когда все таблички будут очищены, — ответил он и исчез.
— Вот почему я позвала вас, — заключила благочестивая прихожанка, — чтобы понять смысл этого сна.
Я рассказал ей о своём давнем видении и о табличках. Она всё поняла.
Тогда я осознал, что то видение было не просто сном, а важным знамением, и стал ждать исполнения его обещания. Спустя пять лет я получил известие о втором явлении брата моей прихожанке. Он просил особенно усердно молиться за него в Великий Четверг.
— Так требуют мои грехи, — передала она его слова, и я, без сомнений, принял эту просьбу как священный долг.
Каждый год в этот Великий День, когда Сам Господь установил Бескровную Жертву во искупление грехов, я вспоминаю его просьбу и исполняю её с особым усердием.
Прошло ещё восемь, а затем и тридцать лет моего ожидания. Наконец, он явился мне во сне, как и обещал, чтобы возвестить о своём освобождении.
Примечательно, что количество лет молитвы совпало с числом табличек с грехами.
Видение было кратким. Мне привиделось, будто я сижу за столом, и вдруг из соседней комнаты входит мой покойный брат в монашеском облачении. Проходя за моей спиной, он отчётливо произнёс: «Теперь я свободен», — и растворился в воздухе.
Разве эта последовательность видений не служит убедительным доказательством того, что наши души продолжают существовать после смерти, переходя в духовный мир, где их ждёт суд даже за малейшие грехи и нечистые помыслы? И разве это не подтверждает, что молитвы за усопших, особенно возносимые во время Божественной литургии, способствуют прощению их грехов и освобождению от страданий?
Эта история также напоминает нам о необходимости готовить свою душу к вечной жизни здесь, на земле. Именно поэтому так важна исповедь.
Это событие произошло в 1871 году и было рассказано самим священником И. Шировым.
Память о близких, покинувших этот мир, живет в наших сердцах, и хотя их посмертная участь сокрыта от нас, наша любовь к ним побуждает искать способ помочь. Поверьте, они и там, за чертой земной жизни, остро нуждаются в нашей поддержке.
В чем же заключается истинная помощь ушедшим? Явно не в пышности надгробий и не в роскоши поминальных трапез — все земное и материальное теряет для них всякий смысл. Единственное, в чем они по-настоящему нуждаются, — это наша искренняя, горячая молитва об упокоении их душ и прощении грехов. Лишившись возможности молиться за себя, они уповают на нас.
Неслучайно святитель Феофан Затворник сравнивал нужду усопших в молитве с жаждой голодного по «куске хлеба и чаше воды».
Земной путь дан нам для покаяния и подготовки к вечности. Со смертью же подводится итог, который сам человек изменить уже не в силах. Вся надежда усопшего — исключительно на молитвы Церкви и тех, кто любил его при жизни. Именно наши молитвы, возносимые с верой, способны по милости Господа изменить загробную участь близких нам людей, что убедительно доказывают многочисленные свидетельства из церковного Предания и житий святых.
Слава Богу за всё!