Достопочтенному брату моему, благородному сэру Эдварду, в Лондон.
Возлюбленный брат!
Пишу к Вам из далёких североамериканских колоний, где пребываю на службе его величества короля нашего, коей посвятил себя с беззаветной преданностью. С тех пор как ступил я на сей дикий, но многообещающий берег, не перестаю размышлять о том, сколь разительно отличается здешняя жизнь от привычного нам лондонского уклада.
По долгу офицерской чести и присяги поставлен я охранять торговый флот Британии, что бороздит воды Атлантики. Должен признаться: служба сия не из лёгких. Морские просторы полны опасностей — от свирепых штормов, что вздымают волны до небес, до дерзких пиратов, кои не упустят случая напасть на купеческие суда. Однако, уповая на милость Божию и твёрдость духа наших моряков, мы стойко несём свою вахту, дабы ни единый фунт чая или табака не был утрачен для короны.
Здешние края поражают своим величием. Леса простираются на многие мили, и деревья в них столь высоки, что, кажется, достигают самых облаков. Реки полноводны и быстры, а земли плодородны сверх всякого ожидания. Колонисты трудятся неустанно: возделывают поля и строят поселения, и хотя быт их прост, дух их крепок и непоколебим.
Часто вспоминаю наши беседы в лондонских гостиных, где мы рассуждали о политике и торговле, о новых открытиях и перспективах империи. Здесь, вдали от метрополии, я особенно остро ощущаю, сколь велика ответственность, возложенная на нас — хранить и приумножать богатства Британии. Каждый день убеждаюсь: эти земли сулят нашему королевству невиданное процветание, если только сумеем мы мудро распорядиться дарами Нового Света.
Прошу Вас, передайте мои нижайшие поклоны матушке и сёстрам. Сообщите им, что здоровье моё крепко, а дух бодр. Молюсь о скором возвращении в родные края, дабы вновь обнять вас и поведать во всех подробностях о чудесах, кои довелось мне узреть.
Одним из последних моих приключений было вот что:
Когда Вы, дорогой брат, отбыли в Лондон, судьба одарила меня встречей с девой редкой прелести — мисс Викторией, старшей дочерью губернатора нашей колонии. Благородство её происхождения, кротость нрава и изысканность манер не оставляли сомнений: перед мной была та, кого я мог бы назвать спутницей жизни.
После недолгих раздумий я предложил ей руку и сердце, и она, к великой моей радости, ответила согласием. Получив благословение её батюшки, мы обвенчались в приходской церкви Чарльз‑тауна. От союза нашего родилась прелестная дочь, наречённая Мелани — истинное воплощение ангельской чистоты. Крещение её стало событием, собравшим весь город; сожалею безмерно, что Вы, брат мой, не смогли присутствовать при сем радостном торжестве.
Увы, мои послания к Вам, отправленные на торговом судне, не достигли берегов Англии: корабль подвергся нападению пиратов под предводительством некоего капитана Дича и пошёл ко дну в пучинах Атлантики.
Но сие несчастье оказалось лишь предвестием грядущих бед. Вскоре после того капитан Дич со своей разбойничьей шайкой дерзко вторгся в пределы нашего города, учинив повальное разорение. Дома грабили и предавали огню; городское ополчение, несмотря на доблестные усилия, не смогло сдержать натиск злодеев. Сам главарь, сей бесчестный Дич, угрожал мне лично, памятуя о моей верной службе короне и его величеству. В послании, доставленном мне, значилась лишь одна фраза, исполненная зловещего смысла: «Ты украл у нас славу, а я украду твоё единственное сокровище».
Как граф и офицер английской короны, я приложил все силы к защите города. Пираты осаждали порт, а мы отвечали им огнём из форта. Мужчины Чарльз‑тауна проявили недюжинную отвагу, ни один не дрогнул перед лицом опасности. Однако на следующее утро я обнаружил жену без чувств, а вместе с тем — утрату самого дорогого, что у меня было: моя Мелани исчезла. Не оставалось сомнений, что за похищением стоял капитан Дич и его банда.
От горя я едва не лишился рассудка. Лишь научные познания моего доброго друга, доктора Тилси, удержали меня от полного отчаяния. Я уже потерял любимую супругу… и не могу позволить судьбе отнять у меня дочь. В то же утро я увидел, как моя бедная Мелани лежит на палубе уплывающего пиратского судна.
Не медля ни мгновения, я снарядил быстрейший корабль, унаследованный от нашего отца, и пустился в погоню. Ныне эти строки я пишу, находясь в открытом море. Ветер благоприятствует моему плаванию. Обещаю извещать Вас, возлюбленный брат, о всех приключениях, кои выпадут на мою долю.
С неизменной любовью и преданностью,
Ваш брат
Александр Уинстон,
граф Чарльз‑таунский
Написано в соавторстве с Амелией РоШ.