Клара толкнула дверь спальни ногой - в руках были тяжёлые пакеты из супермаркета, потому что "кто-то же должен думать о еде, пока гений творит". Пакеты шлёпнулись на пол одновременно с её челюстью.
На их супружеской кровати, среди разбросанных листов с недописанными стихами, сидел её муж Аркадий в одном носке, но с вдохновенным видом. Рядом - молоденькая девушка. Она обнимала Аркадия за плечо и что-то шептала ему на ухо, судя по всему, рифму к слову "страсть".
Клара замерла.
Аркадий поднял глаза и, вместо того чтобы хотя бы прикрыться пододеяльником, вздохнул с трагическим облегчением страдальца.
- Значит, ты узнала, Клара. Жаль, что это произошло вот так. По-обывательски. Ты всегда была такой необязательной. Почему ты пришла раньше?
- По-обывательски? - переспросила Клара, всё ещё надеясь, что это галлюцинация от дешёвого йогурта.
- Да. Ты должна понять, - Аркадий театрально прижал ладонь к груди, - ты меня сломала. Заставляла работать. С девяти до шести. С отчётами. С дедлайнами. С этим проклятым офисом, где даже кофе пахнет безысходностью. А у меня, Клара, тонкая творческая натура. Как струна рояля. А ты по ней - молотком. Каждый день. Бух-бух-бух. "Иди на работу, Аркадий". "Счета сами себя не оплатят, Аркадий". Я задыхался.
Девушка ахнула, с жалостью глядя на любовника.
- Правда. Нельзя так с творческими натурами. Их надо поливать, как редкие орхидеи. А вы его в горшке с кактусами держали. Без воды. На солнцепёке.
Клара моргнула. Что-то хрустнуло - то ли остатки самоуважения, то ли яйца в пакете.
- То есть... это я виновата, что ты сейчас (некультурное слово) молодку на наших простынях? - тужилась осмыслить случившееся обманутая жена.
Аркадий грустно улыбнулся, как будто объяснял ребёнку, почему небо голубое, а вода мокрая.
- Не "Некультурное слово", Клара. А вдохновляюсь. Ксюшенька - моя муза. Она понимает, что поэту нужны эмоции, а не эксель-таблицы. Ты же меня дефабержировала, Клара. Духовно. Постепенно. Каждый раз, когда спрашивала "Когда ты, наконец, найдёшь работу"?
Девушка снова кивнула, теперь уже с лёгким осуждением в глазах:
- Это как заставлять Пикассо красить заборы. Жесть.
Клара посмотрела на разбросанные листы: там действительно были новые стихи. Про "нежные бёдра рассвета" и "губы, что пахнут будущим".
-Взрослые люди обычно берут ответственность за свою жизнь, а не перекладывают её близкого человека, - начала оправдываться злая жена.
Аркадий вздохнул ещё глубже, как будто пытался выдохнуть всю накопленную за три года супружества боль.
- Вот именно. Ты рассуждала с позиции взрослого человека. А я - с позиции поэта. А поэты не выживают в твоём мире, Клара. Они либо творят, либо умирают. Я выбрал жить.
Девушка погладила его по голове:
- К счастью, он познакомился со мной и вновь стал писать. По три стихотворения в день. И все - шедевры.
-Ты меня понимаешь, Ксюшенька. Моя ты муза, - растроганно похвалил супруг.
Клара опустила взгляд на пакеты. Яйца, похоже, всё-таки разбились. Как и что-то ещё. Например, её самоуважение.
-Собирай свои вещи, б...дун, и вали со своей х....шенькой к себе в коммуналку, - сдавленно произнесла Клара.
-Как некультурно, - упрекнул муж. - Ты не подождёшь на кухне, пока оденусь? Я стесняюсь.
Клара пила кофе краем уха прислушиваясь к восторженному шёпоту музы:
- Ого, а рифма "вина - Клара" - это сильно. Пиши, пиши сейчас!
-Ты же слышала, милая, - скорбно ответил супруг, - она нас выгоняет. Помоги собрать вещи, котёнок. Всё положила? Молодец. А теперь бери вот эти сумки и пошли из удушающей атмосферы тотального контроля в наш светлый мир любви и взаимопонимания.
Обыватели считают, что сильная и независимая женщина никогда не свяжется с гениальным поэтом.
Обыватели вообще много чего считают - в основном чужие деньги и чужие ошибки.
Но обыватели не понимают главного. Сильная женщина не ищет силу.
Чтобы быть счастливой, ей достаточно харизматичного поэта, с которым забываешь о тяжком бытие (поэты это умеют).
Обыватели уверены: такая женщина сразу увидит абьюз. Нет. Абьюз, завёрнутый в метафору, выглядит как философия. Газлайтинг, приправленный стихами, кажется поиском истины. Когда тебе говорят "ты меня ломаешь" - это звучит не как манипуляция, а как высокая драма с антрактом.
Рано или поздно такой союз распадётся.
Когда всё заканчивается, обыватели пожимают плечами:
- Ну мы же говорили. Что она в нём нала, интересно?
Аркадий был худ, прекрасен и бесполезен, как инструкция к кофеварке. Он говорил о "нежных бёдрах рассвета" и "губах, что пахнут будущим", и Кларе казалось, что рядом с ним её жизнь впервые перестала быть бухгалтерским отчётом. Он не спрашивал, сколько стоит коммуналка, зато мог три часа говорить ей, что она его муза. Без неё он не смог бы и строчки сочинить. Вдохновительница ты моя!
Рядом с ним она чувствовала себя не ломовой лошадью, а спасительницей редкого вида - поэта, занесённого в Красную книгу здравого смысла.
Они гармонично дополняли друг друга: она приносила деньги, он сборники стихов, которые грубый народ не спешил покупать, и потому что не дорос до понимания прекрасного.
Аркадий объяснял это просто: поэт не может думать о деньгах, иначе рифма пугается и умирает.
Она всё понимает, так почему не может перестать плакать?
В пустой квартире всхлипывала сильная и независимая Клара -потому что даже самые крепкие опоры иногда дают трещину, когда на них три года опирался человек, который считал себя непризнанным гением - жертвой равнодушного общества и бесчувственной холодной жены.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.