Паоло Нори. Невероятная жизнь Федора Михайловича Достоевского. Все еще кровоточит.
В качестве биографии Достоевского эту книгу итальянского писателя и переводчика воспринимать ни в коем случае нельзя. Это скорее набор некоторых занимательных фактов из жизни ФМ, а еще Гоголя, Тургенева, Белинского, прочих представителей русской литературы и... самого Нори. Или точнее - рассказ о том, как Достоевский пришел в жизнь итальянца, как повлиял на нее, какими поступками и героями удивил. Своего рода признание в любви к ФМ.
Читал не без интереса, так как многое совершенно позабылось. Например, конкретика приговора, вынесенного Достоевскому и другим участникам кружка Петрашевского. Помнилось мне, что там было нечто революционное, как минимум, подготовка восстания, а на самом деле к "смертной казни расстрелянием" Федор Михайлович, как и другие петрашевцы, был приговорен за разговоры и "за недонесение о распространении преступного о религии и правительстве письма литератора Белинского". Далее более или менее памятно: эшафот, помилование в последний момент, каторга и ссылка. В 1849 году Петрашевский и несколько десятков связанных с ним человек были арестованы. 21 из них, включая Достоевского, приговорили к смертной казни. Ну а далее хрестоматийное: 22 декабря 1849 года на Семёновском плацу произошла инсценировка смертной казни. Один из приговорённых, Николай Григорьев, сошёл с ума. В последний момент приговор отменили и заменили. Достоевский за свое "недоносительство" получает 4 года каторги в Сибири с последующей военной службой рядовым. Под полицейским надзором Достоевский будет оставаться до 1875 года.
Сергей Носов. Колокольчики Достоевского
Интересную форму выбрал Сергей Носов для своей новой книги. Это роман не просто о романе, а роман - от лица другого романа. Причем в прямом смысле. Сошедший с ума литературовед уверен, что он воплощение "Преступления и наказания". Находясь в психиатрической больнице, герой пишет письма своему психиатру Евгении Львовне, а потом ее сестре-близнецу Кире Степановне (!), где излагает заявку на книгу о романе.
Каждая глава - письмо со своей гипотезой происходящего в "ПИН", открытие чего-то нового, на что, как считает пациент, большие литературоведы внимания не обращают. Например, почему про отца Раскольникова так мало сведений, а что у Родиона с личной жизнью, были ли у него женщины, почему некоторые персонажи раздваиваются, а другие - множатся? Кстати, тема двойничества и в "Колокольчиках..." присутствует. У самого безымянного повествователя есть брат-близнец, на которого он часто ссылается, ну и лечащий врач распадается то на Евгению Львовну, то на ее сестру (в представлении больного рассказчика) Киру Степановну, то вдруг соединяется, да так, что пациент теряется: кто перед ним. К слову, Евгению Львовну он обвиняет в соучастии в убийстве старухи-процентщицы (знала, но не донесла). Интересное, к слову, предположение: является ли читатель соучастником выдуманного преступления?
Фантазии пациента перемежаются отсылками к биографии Достоевского и историей написания романа (что могло стать отправной точкой, какие газеты писатель читал, у кого брал деньги в долг). Ну а почему "Колокольчики"? Автор сам и объясняет устами своего героя. Это появляющиеся в романе сюжетообразующие персонажи, многие из которых вроде бы необязательны, но именно их действие (или бездействие) завязывает ту или иную интригу.
Бен Хеллман. Сын Толстого: рассказ о жизни Льва Львовича Толстого
Биография Льва Толстого младшего (1869-1945), третьего сына великого писателя, так и просится на экран: настолько много в ней драм (и драматургии). Видимо, имя наложило отпечаток, и Лев всю жизнь пытался стать вровень с отцом. Он писал прозу и пьесы, разрабатывал собственную философию, опровергал отцовскую, издавал газету, пытался заниматься бизнесом, но ни одно из начинаний (а их у него будет много) так и не позволило ему ни разбогатеть, ни достичь хотя бы части той славы, которая досталась Льву Николаевичу. Надо отдать должное Бену Хеллману, он восстанавливает жизнь младшего Толстого практически по дням. Вот он совсем малыш, которым умиляется вся женская половина семьи, вот он гимназист и студент, гимназию едва заканчивает, университет бросает. Получив в наследство самарское имение отца, сталкивается там в первые же годы с массовым голодом из-за неурожая. Организует порядка двухсот столовых для голодающих, подхватит тиф, потом долгие годы будет ездить по врачам. Помогут ему только в Швеции, вылечит его доктор Эрнст Вестерлунд, на младшей дочери которого, Доротее (Доре), и женится.
Дора родит ему восьмерых детей, а спустя почти двадцать лет брака он бросит жену и вместе с француженкой Мадлен, которую представляет как своего секретаря, отправится в мировой тур с лекциями об отце (Япония – США). Это случится, правда, в конце 1916-го. А до того в Париже, где Лев Николаевич учится скульптуре, у него появляется, как он считает, любовь всей его жизни – 18-летняя сокурсница Жизель. Самому Толстому на тот момент около сорока. С Жизелью, к слову, не сложилось. Как не сложилось и с Мадлен, и со всеми другими женщинами, которые у него появлялись. Включая вторую официальную жену – Марьяну Сольскую, которая родит ему сына. Денег на содержание семьи нет. Брак вскоре распадется. Про сына Толстой так и не вспомнит. В Париже мальчик попадется на воровстве. Французские газеты будут писать: «НИЦЦА, 23 июля 1934 г. 13-летний Жан Толстой, внук писателя, был сегодня арестован полицией, которая заявила, что поймала его при попытке проникнуть в кабинку для купания». За границей Толстой проведет половину жизни. Он так и не найдет способа зарабатывать на жизнь. Его скульптурные работы продаются редко, газетные публикации приносят копейки, как и лекции, и книги об отце. Поддерживать его будут сестра Татьяна, жившая с дочерью в Риме, и один из сыновей. Они же продолжат содержать Толстого, когда тот окончательно переберется в Швецию после смерти Доры, где и умрет на исходе 1945 года. Виктор Шкловский отозвался о Толстом-младшем таким образом: «...будучи плохим писателем, плохим скульптором, сгорал от зависти к отцу...». Не знаю, что Толстым-мл. двигало, но ни один из его романов, ни одна пьеса не потрясли современников. «Тигр Тигрович» называли его. Отцовские убеждения он то восхвалял, то опровергал, потом, когда отец был жив, каялся и искал понимания и любви. А после смерти Льва Николаевича Лев мл. пытался монетизировать свои воспоминания об отце, попутно разоблачая или перетолковывая их на свой лад. Заработать не получилось. Даже не потому, что мало платили. Толстой много играл и много проигрывал. Зависимость от рулетки у него появилась еще в России. Он успевал влезать в такие долги, что заложил дом на Таврической, перезанял кучу денег, а потом выпрашивал у матери тысячи на покрытие долгов. Эта страсть останется с ним навсегда. И, кстати, в этом он часто обвинял отца. Дескать, испорченная наследственность. Толстой-ст. как-то признался, что до женитьбы много играл.
У самого Льва Львовича была своя теория жизни. Он грезил мировым правительством с советом мудрецов во главе, верил, что Россия – спасительница мира, симпатизировал Муссолини, с которым лично встречался в Риме. Незадолго до смерти Толстой-младший напишет небольшой поминальничек: не желать, не осуждать, не мечтать... не пересыпать, созерцать, молиться, не пить водки, но не бояться вин и т.д. Он, всю жизнь боровшийся с влиянием отца, словно пришел к толстовскому пониманию жизни. Правда, совсем в упрощенном и удобном для себя виде.