Понятие правовой культуры
Современное понимание правовой культуры сформировалось на стыке юридической науки, социологии, философии и культурологии. Исторически термин употреблялся для обозначения совокупности представлений о праве, характерных для определённого общества, однако по мере развития теории права содержание понятия усложнилось. От описания уровня знаний о законодательстве и умений действовать «по закону» исследование перешло к выявлению глубинных ценностей, символов, практик, институциональных шаблонов и коммуникативных механизмов, которые поддерживают или подрывают правопорядок. Сегодня правовая культура трактуется как целостная характеристика правовой жизни общества, включающая систему смыслов, норм, установок и навыков, обеспечивающих признание права как ценности, его легитимность и эффективность социальной регуляции[1].
Сущностные признаки правовой культуры сводятся к нескольким взаимосвязанным измерениям. Во-первых, это ценностное отношение к праву: признание права самостоятельной социальной ценностью, а не лишь инструментом власти или совокупностью запретов. Во-вторых, это институционально-процедурная оформленность правовой жизни: устойчивость правил, прозрачность процедур, предсказуемость правоприменения, способность институтов обеспечивать равенство перед законом и защиту прав. В-третьих, это внутренние установки и компетенции субъектов – от базовой правовой грамотности до навыков правоиспользования и ориентации на законность при принятии решений. Наконец, к правовой культуре относится символический и коммуникативный пласт: язык права, публичные ритуалы и практики, отражающие уважение к суду и закону, а также способы общественного обсуждения правовых вопросов.
Понимание правовой культуры требует её разграничения с близкими категориями. Правосознание – это индивидуальный и групповой уровень отражения права в сознании, включающий знания, оценки и переживания, тогда как правовая культура охватывает не только ментальные содержания, но и закреплённые практики, институты и коммуникации. Правовая идеология выражает систематизированные доктринальные представления о праве, часто используемые для легитимации политико-правовых решений; правовая культура включает идеологические компоненты, но не сводится к ним, поскольку включает и повседневную «практическую» сторону, и профессиональные стандарты, и рутинные взаимодействия. Правопорядок – это состояние упорядоченности общественных отношений на основе права; его устойчивость во многом является результатом правовой культуры, но правопорядок можно рассматривать как эмпирический эффект, а правовую культуру – как глубинное основание, поддерживающее этот эффект. Правовая социализация описывает процесс усвоения правовых норм и ценностей; правовая культура задаёт рамки и содержание этого процесса и выступает его результатом[2].
Теоретические подходы по-разному акцентируют стороны правовой культуры. Позитивистский подход связывает её с эффективностью формально-юридического регулирования и соблюдением закона. Правовая культура здесь проявляется прежде всего через институциональную дисциплину, предсказуемость нормотворчества и правоприменения, качество юридической техники. Социологический подход выдвигает на первый план реальные практики, внедрённые в социальную ткань: как люди и организации действуют в правовом поле, насколько устойчивы модели кооперации, есть ли доверие к судам и правоохранительным органам, как решаются конфликты и совмещаются правовые и неформальные нормы. Естественно-правовой подход акцентирует ценностное измерение, измеряет правовую культуру степенью воплощения в праве общечеловеческих принципов справедливости, достоинства и свободы, связывая её качество с признанием неотчуждаемых прав человека и ограничением публичной власти. Коммуникативный подход трактует право как процесс дискурсивного согласования, где правовая культура – это способность вести рациональное публичное обсуждение, слушать и быть услышанным, признавать силу аргумента и процедурную справедливость. Аксиологический подход систематически исследует ценности, поддерживающие правовую жизнь, и способы их институционализации; правовая культура здесь – это «аксиологический климат» права, мерила легитимности и доверия[3].
В российской доктрине устойчиво проводятся идеи неоднородности правовой культуры и её связи с этапами правового развития. Переход от нормативистского понимания к комплексным интерпретациям был обусловлен и конституционными реформами. Конституция Российской Федерации закрепляет основания ценностного статуса права: признание человека, его прав и свобод высшей ценностью, прямое действие конституционных прав, принцип разделения властей, независимость суда и равенство перед законом. Эти положения не только описывают структуру правовой системы, но и формируют канон правовой культуры, ориентирующей общество на ценности достоинства, свободы и справедливости. Международные стандарты прав человека, разработанные в рамках ООН и Совета Европы, а также практика Европейского суда по правам человека и других международных органов стали важными ориентирами для измерения качества правовой культуры и её соответствия универсальным правовым ценностям[4].
Правовая культура непосредственно связана с легитимностью власти и правопорядка. Легитимность – это признание обществом права институтов на принятие обязательных решений; она поддерживается не только соответствием формальной законности, но и переживанием справедливости и процедурной корректности. Доверие к институтам возникает там, где граждане видят непротиворечивые нормы, прозрачные процедуры и честное правоприменение. Отсюда следует, что повышение качества правовой культуры – от правовой грамотности и юридического образования до стандартов судебного рассуждения и открытости правотворчества – укрепляет устойчивость правопорядка, снижает транзакционные издержки взаимодействия и расширяет пространство добровольного соблюдения права[5].
В зарубежной науке правовую культуру часто рассматривают через призму сравнительного правоведения: различают, например, англо-американскую и континентальную правовые традиции, культуры прецедента и законодательства, культуры состязательности и инквизиционности. Эти различия проявляются не только в технике права, но и в способах легитимации решений, в роли судьи и адвоката, в публичном восприятии суда, то есть в культурных основаниях права. На этой основе формируется понимание правовой культуры как многоуровневого феномена: она укоренена в исторической памяти, моральных интуициях и институциональных практиках, но при этом способна изменяться, адаптируясь к вызовам цифровизации, глобализации и усложнения социальной структуры[6].
Таким образом, правовая культура – это не просто агрегат отдельных установок или знаний, а системная характеристика правовой жизни, связывающая ценности, нормы, институты и практики в устойчивое, но динамичное целое. Её качество определяет меру легитимности права и доверия к нему, предопределяет, будет ли правопорядок восприниматься как справедливый и обязующий, или как внешнее принуждение, подлежащее обходу. На этой теоретической основе возможно перейти к анализу её структуры.
[1] Морозова Л. А. Правовая культура: учебник. М.: Норма, 2018. 352 с.
[2] Общественное участие в отправлении правосудия: практика и стандарты: монография / под ред. Т. Я. Хабриевой. М.: ИГП РАН, 2017. 312 с.
[3] Ромашов Р. А. Правовая культура: учебное пособие. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2013. 208 с.
[4] Нерсесянц В. С. Философия права. М.: Норма, 1997. 652 с.
[5] Дамашка М. В. Лица правосудия и государственная власть: сравнительное исследование. М.: Норма, 2024. 368 с.
[6] Хабермас Ю. Фактичность и обязательность: о теории права и демократического правового государства. СПб.: Наука, 2021. 544 с.