Вряд ли кому-то из любителей живописи не известна картина выдающегося швейцарского художника-символиста Арнольда Бёклина «Остров мёртвых» (нем. Die Toteninsel). В своё время она пользовалась огромной популярностью и стала знаковым произведением своего времени. Интересна она и сегодня, и настолько впечатлила меня, что, не смотря на статью об этой картинге в Википедии и вообще многочисленные публикации в сети, в том числе и на «дзене», я решился также отдать ей дань своего уважения.
Молчание, царящее над этой мрачной вечерней сценой, едва освещенной лучами заходящего солнца, почти осязаемо.
Прежде всего нужно сказать, что художник выполнил пять вариантов этого произведения, один из которых принадлежал лично Адольфу Гитлеру. Первые две версии (Кунстмузеум, Базель и музей Метрополитен, Нью-Йорк) образуют своеобразную подгруппу. Оба произведения изначально были созданы для частной обстановки. Третья версия была создана по заказу берлинского арт-дилера Фрица Гурлитта (Fritz Gurlitt) и находится в Национальной галерее Берлина, четвертая потеряна во время войны; пятая версия была написана по заказу Лейпцигского музея изобразительных искусств, где и находится по сей день.
Работа написана под влиянием посещения итальянского города Искья, где художник побывал осенью 1878. Среди ярких впечатлений от этой поездки был Арагонский замок, расположенный на небольшом острове недалеко от берега. Другие источники приписывают вдохновение английскому кладбищу во Флоренции, где была похоронена его маленькая дочь Мария (в общей сложности Бёклин потерял 8 из 14 своих детей).
Весной 1880 года Арнольд Бёклин приступил к созданию картины для своего покровителя Александра Гюнтера (Alexander Gunther), которая сегодня известна как «первая версия» его «Острова мертвых» и которую художник оставил себе для привлечения заказчиков. В письме от 19 мая 1880 года Бёклин сообщал Гюнтеру: «Остров мёртвых наконец закончен до такой степени, что я верю, что он произведет то впечатление, которое должен произвести. [...] Сейчас я работаю над маленьким "Островом мёртвых"».
Действительно, во время работы Бёклина над первой версией его посетила молодая вдова финансиста Георга фон Берны (Georg von Berna, 1836–1865), умершего от дифтерии, и большая поклонница творчества Бёклина Анна-Мария Берна, урождённая Крист (Anna Maria Berna, née Christ, 1846–1915). Увидев его работу в процессе создания, Берна заказала художнику вторую версию картины, предназначенной для Гюнтера, оговорив своё желание «in Bild zum Traumen» – картину, которая заставляет мечтать.
Мрачный пейзаж, изображающий остров, окруженный безмятежными водами, с маленькой фигуркой, гребущей к его могучим скалам, был адаптирован к траурным обстоятельствам 34-летней наследницы; по ее просьбе к единственному лодочнику в первой версии Бёклин добавил в лодке стройный силуэт задрапированной фигуры (женщины?), везущей гроб своего покойного мужа к месту последнего назначения. Эта идея, должно быть, понравилась Бёклину, поскольку он решил добавить эти детали в свою первую версию.
Успех был немедленным среди образованного общества вильгельмовской Германии; в результате к 1886 году были выполнены еще три версии той же картины.
Третья версия «Острова» была заказана арт-дилером Фрицом Гурлиттом (Fritz Gurlitt, 1854-1893). Интересно, что именно он дал название работе Бёклина, которое так и закрепилось за ней. Сам Бёклин не дал никаких публичных объяснений смысла картины, хотя и описал её как «картину-сновидение». Начиная с этой версии, на одной из погребальных гробниц в скалах справа выгравированы инициалы Бёклина «AB». В 1933 году эта версия была выставлена на продажу, и её приобрёл известный поклонник Бёклина за его «тевтонский дух» Адольф Гитлер. Сначала он повесил её в Бергхофе в Оберзальцберге (Obersalzberg), а затем, после 1940 года, в Новой Рейхсканцелярии в Берлине. Сейчас она находится в Старой национальной галерее в Берлине.
В каждой из версий автор сгустил или подчеркнул разные аспекты образа таинственного острова мертвых. Всё в картине символично и имеет значение. С древних времен дерево кипариса означало печаль, греки и римляне клали кипарисовые ветви в могилы. Управляющий лодкой гребец напоминает Харона, древнегреческого бога, перевозчика душ умерших в царство мёртвых через реку Стикс. Фигура, стоящая в лодке, завернута в белую материю – саван, традиционный погребальный наряд. Рядом с фигурой – гроб, украшенный гирляндами цветов. На острове согласно древнему обычаю изображены гробницы, высеченные в скалах.
В 1890 году всё тот же предприимчивый арт-дилер и покровитель Бёклина Фриц Гурлитт заказал ещё одному символисту Максу Клингеру (Max Klinger, 1857–1920) гравюру третьей версии (1883), тем самым обеспечив широкое распространение изображения в Германии и за рубежом. Картина превратилась в культовое изображение утраченных человеческих идеалов и разочарования, испытываемых высшими кругами Германии и в целом культурным обществом того времени.
Распространённый в бесчисленных гравюрах и фотографиях, «Остров мёртвых» отражает дух целой эпохи и стал любимым художественным образом конца XIX – начала XXвека. Владимир Набоков в романе «Отчаяние» (1934) писал, что репродукции картины можно было найти «в каждом берлинском доме». Зигмунд Фрейд повесил репродукцию «Острова» в своем кабинете, а у Ленина она висела над кроватью. Такова духовная мощь этого произведения.
По мере того, как изображение распространялось за пределы германских границ, таинственный пейзаж Бёклина превратился в источник вдохновения для творцов из разных областей культуры. Сальвадор Дали, Эмиль Нольде, Джорджо де Кирико, Макс Эрнст являются одними из самых известных художников, которых вдохновил многослойный символизм работ Бёклина. Драматург Август Стриндберг (August Strindberg, 1849–1912) ссылался на картину в последней сцене «Сонаты о призраках» (The Ghost Sonata, 1907), в то время как такие композиторы, как Сергей Рахманинов (Симфоническая поэма, 1909) и Макс Регер (Сюита Бёклина, 1913), предложили музыкальный аналог созерцательному изображению природы Бёклина.
В России его, кажется, первую журнальную иллюстрацию в 1902 г. сопровождали два стихотворения К. Фофанова и А.М. Федорова. В 1912 г. в журнальной статье Максимилиан Волошин упоминал картину как нечто, всем прекрасно знакомое, не называя ее автора. Даже в 1923 году в поэме «Про это» Владимир Маяковский использовал ее как знаковый атрибут российского интерьера:
«Со стенки на город разросшийся Бёклин
Москвой расставил "Остров мертвых"»
В заключение следует сказать, что сын Бёклина Карло (1870, Базель – 1934, Флоренция) вырос аферистом. Поначалу, он исполнял секретарские функции в делах своего отца, в частности, занимаясь продажей его картин, но затем стал помогать ему и в творческом процессе. Постепенно его роль живописца в произведениях Бёклина старшего росла и после смерти отца он стал спекулировать на его славе, выдавая поддельные полотна за произведения его кисти. Став на такой скользкий путь, этот несчастный сын великого художника в конце концов дошел до попытки самоубийства. Извечная история – великие отцы и ничтожные дети.