Я расскажу свою долгую историю беременности и родов, которые стали возможны благодаря слаженной работе целой команды врачей.
Моя первая беременность была желанной и наступила неожиданно быстро. Она оказалась монохриальной диамниотической двойней — у меня должны были родиться мальчики. Мои дети появились на свет раньше срока, на 32-й неделе и 1-м дне, и это целиком заслуга врачей родильного дома №17.
Я родилась в небольшом городе далеко от центра России. В феврале мы с мужем узнали, что станем родителями, и с этого началась наша история.
Как положено, на раннем сроке я пошла на УЗИ, чтобы подтвердить, что плодное яйцо находится в матке. Меня обрадовали: беременность маточная, одно плодное яйцо, срок — 5 недель. Сказали встать на учёт через месяц и прийти на скрининг.
В 11 недель на первом скрининге я узнала, что ношу двойню, причем монохориальную диамниотическую. В наше время «нагугленный» пациент — это особая сила и проблема для врачей 😅. Узнав о высоких рисках при таком типе беременности, я поняла, что наблюдаться нужно рядом с медицинским учреждением, способным оказать специализированную помощь.
Беременность развивалась прекрасно: не было ни токсикоза, ни отёков, ни резкого набора веса. Всё шло чудесно до конца мая 2023 года, когда на промежуточном УЗИ в моём городе мне описали только одного ребёнка. Не знаю, что именно побудило меня к действию, но я резко решила в течение недели переехать в Санкт-Петербург (мой муж оттуда родом, да и я сама училась там в университете шесть лет).
28 мая я прилетела, а 29-го уже пошла на платный второй скрининг в Перинатальный центр на Литовской. Боялась из-за бюрократических процедур пропустить сроки — как раз было 19–20 недель. Врач УЗИ (к сожалению, не помню её фамилии) почти сразу сказала: «Вам нужно в роддом №17. Там вам помогут». Она диагностировала вторую стадию фето-фетального трансфузионного синдрома (нарушение кровотока между близнецами с одной плацентой). Собственно, с 29 мая и началась основная часть моей истории.
Было очень тяжело. Ещё мгновение назад беременность казалась идеальной, а теперь всё стало туманно и непонятно. Ясно было одно: если бездействовать, можно всё потерять.
И здесь я хочу начать благодарить. 29 мая я встала на учёт в женскую консультацию №18 к врачу Елене Романовне Петрук и акушерке Татьяне Александровне. Они приняли меня в тот же день, сделали всё, чтобы немного успокоить, и выдали направление к главному врачу роддома №17 — профессору. Большое спасибо им за человеческое участие и поддержку (и очередям в ЖК за терпение в тот день тоже 😅).
Консультация у профессора Антона Валерьевича Михайлова была назначена только на 1 июня. Два дня — казалось бы, недолго. Но ждать я не могла и 30 мая приехала в роддом раньше. В консультативно-амбулаторном отделении регистраторы пошли навстречу и попросили меня посмотреть проходившую мимо Инну Викторовну Кянксеп. Она подтвердила ФФТС второй стадии и необходимость встречи с профессором, а также посоветовала для ускорения госпитализации сделать сверку с туберкулёзным диспансером и взять справки в ЖК. Тут же подошла второй врач — Анна Антоновна Савельева, — которая постаралась меня успокоить.
1 июня я попала на приём к Антону Валерьевичу Михайлову и Инне Викторовне. Профессор сказал, что можно попытаться исправить ситуацию операцией, что она высокорисковая (я знала, я же «нагугленный» пациент), но даёт детям шанс. Я согласилась.
2 июня меня госпитализировали. Татьяна Александровна Каштанова подробно объяснила, куда идти и что делать. Лечащим врачом в дородовом отделении стала Мария Андреевна Повидайка, которая очень внимательно отнеслась к моему состоянию и сбору анализов. Благодаря ей обнаружили, что мои почки «поспорили» с маткой в размерах 😅, и попутно пролечили инфекцию. Меня также поддержала психолог Юлия Владимировна Замотаева — перед операцией я сильно нервничала, но она нашла правильные слова.
5 июня была проведена операция — лазерная коагуляция анастомозов плаценты для разобщения кровотоков детей. Оперировал Антон Валерьевич, ассистировал Артём Николаевич Романовский (автор диссертации по ФФТС — кстати, очень понятно написанной даже для не-врачей), УЗИ-контроль вела Анна Антоновна, анестезию обеспечил Исса Хаджимуратович Гадабошев. Операция прошла успешно.
Когда после первых суток на УЗИ я увидела, что сердца детей бьются, а мочевые пузыри визуализируются, это было настоящее счастье. Я плакала на кушетке, профессор улыбался, Артём Николаевич повторял, что всё хорошо. Я была безмерно благодарна врачам, совершившим, на мой взгляд, невероятно сложное чудо.
Затем последовали напряжённые ожидания на третьи и седьмые сутки. Дети вели себя хорошо, кровоток активно перестраивался, и я немного успокоилась. Шла 22-я неделя беременности.
Меня выписали домой и назначили приходить на УЗИ каждые две недели для оценки развития детей и их кровотоков. Я строго следовала всем назначениям. За сутки до каждого УЗИ начинала нервничать, а после — с облегчением выдыхала, когда Анна Антоновна, Инна Викторовна и Антон Валерьевич смотрели динамику.
Я надеялась доходить до 37 недель. Один раз ещё лежала в дородовом (немного запаниковала без особого повода) и договорилась с Марией Андреевной, что больше туда не вернусь. Но дети решили иначе.
22 августа, на сроке 31 неделя и 6 дней, у меня внезапно отошли воды. Ничего не предвещало. Я вызвала скорую и попросила отвезти меня в семнадцатый роддом.
Через полчаса после приезда я уже лежала под КТГ. Вера Валерьевна Шман осмотрела меня и сказала, что есть время подготовить лёгкие и мозг детей к жизни вне утробы: регулярной родовой деятельности нет, а на КТГ всё хорошо. Она успокоила, что срок благоприятный.
А дальше началась настоящая магия. Меня «тянули» двое суток, чтобы успеть проколоть полный курс дексаметазона. Снимали схватки, проводили профилактику инфекции, относились с огромной заботой.
До сих пор я говорила в основном о врачах. Но акушерки и медсёстры сделали для меня не меньше. Где-то поддержали, где-то просто посочувствовали. Все процедуры — забор крови, катетеры, даже измерение температуры и давления — выполнялись с лаской и вниманием.
В родовом отделении мне особенно помогли акушерки Татьяна Семёнова и Светлана Алексеевна (фамилию, к сожалению, не знаю). Они стали воплощением заботы и участия — не только с медицинской, но и с человеческой стороны.
Наступили вторые сутки, и беременность перешагнула рубеж в 32 недели, что было прекрасно. На дежурстве оставался Андрей Александрович Чернов, который сумел «договориться» с мальчишками, чтобы они дождались четвёртого укола дексаметазона. Так и произошло.
24 августа я стала мамой двух близнецов. Операцию проводили Вера Валерьевна и Александр Александрович Кузнецов. Всё произошло так быстро, что я даже не успела осознать. Мальчики родились весом 1520 и 1620 граммов, ростом 39 см, с оценкой 7/8 баллов по Апгар. Их сразу взяли под опеку неонатологи Игорь Валерьевич Матыенко и Елена Николаевна Ерёмина. Их больничная история только начиналась, но я надеялась на лучшее.
Моё кесарево сечение завершилось (Вера Валерьевна, шов прекрасен), меня перевели в палату интенсивной терапии, а детей — в отделение реанимации новорождённых.
В палате мне подали самую вкусную в мире кашу. Одна из акушерок (к сожалению, не запомнила имя) помогла мне так, что восстановление после операции прошло очень мягко. Через шесть часов я встала, и меня перевели в послеродовое отделение. Я сразу пошла в реанимацию к своим крошкам.
Игорь Валерьевич подробно ответил на все мои вопросы, объяснил, что будет дальше, и рассказал о состоянии детей. «Нагугленный» пациент официально стал «тревожной мамой». Отдельное спасибо медсёстрам отделения интенсивной терапии новорождённых за терпение ко мне 😅 и за бережный уход за детьми.
В послеродовом отделении (у меня была платная палата) я также не осталась без внимания. Алексей Николаевич Максименко очень аккуратно осмотрел меня на следующий день. Акушерки всегда помогали, брали кровь, поддерживали. Особенная благодарность работникам молочной кухни за тару вне очереди 🙂.
Конечно, начался сложный этап, и я понимала, что наш путь с сыновьями только начинается. Он будет непростым. Впрочем, разве родительство когда-нибудь было простым делом? 😅