- Лариса Александровна, вы где находитесь? - стиснув зубы спросила Наталья.
- В канаве! - верещала женщина.
Стиснутые зубы Натальи начали скрипеть. В голове пронеслись образы её новенького кроссовера, того самого, на который они с мужем три года копили, отказывая себе во всём, включая нормальный кофе. Свекровь с утра уехала на ней якобы в поликлинику.
- В канаве. Понятно. А машина… она ещё… жива? Или ей уже заказать катафалк?
- Наташенька, родная, не волнуйся! Машина… она героически приняла удар на себя! Спасла мне жизнь! Ты же не пожалеешь о железе, когда речь о жизни твоей второй мамы?
- Моя мама в данный момент трезвая и спит в своей квартире в Мытищах. А вы где конкретно? В какой канаве? Рядом с чем?
- Рядом… с большим дубом. И с ангелом.
- С ангелом.
- Да! Он здесь, в канаве, со мной. Говорит, что всё будет хорошо. Хочешь, я ему трубку передам?
- Лариса Александровна, передайте трубку тому, кто может внятно назвать улицу. Или хотя бы деревню.
- Я не деревенская! Я – в живописной местности! Эх, ты… материалистка. Ладно, держи… Эй, мужичок! Подойди сюда!
На другом конце провода послышался шорох и мужское бормотание.
- Алё? Дамочка ваша совсем шпарит. У нас тут посёлок Солнечный, поворот на птицефабрику. Машина ваша на крыше сидит, как бабочка. Красиво, блин.
- Спасибо. Держите её там. Я еду.
Дорога заняла час. За это время Наталья мысленно придумала и отбросила двенадцать способов спрятать тело свекрови. Когда она подъехала к указанному месту, картина открылась сюрреалистическая. Её серебристый кроссовер действительно мирно покоился на боку в кювете, напоминая гигантского уснувшего жука. Рядом, на обочине, сидела Лариса Александровна. На ней был меховой жилет поверх домашней пижамы с енотами, один сапог потерялся, а платок, повязанный на голове, был завязан… на ухе. Рядом стоял мужичок в телогрейке и смотрел на это всё как на лучшее шоу в жизни.
- Наташа! Вот видишь, я жива! Немного помята, но духом не падаю!
- Дух… это хорошо. А нос не помяли? Руки-ноги целы?
- Конечно! Я же спортом всегда занималась! Пластична, как кошечка.
- Моя детка… моя хорошая… что они с тобой сделали…, - Наталья коснулась автомобиля.
- Не переживай, дочка! У Серёжи же есть страховка! Он всё уладит. А пока – подвези меня домой, а? Я что-то замёрзла в этой канаве.
- У Сергея есть страховка. На его машину. А это – моя машина. Купленная на мои премии. И сейчас она выглядит так, будто над ней поработал обиженный тролль с кувалдой.
- Мелочи! Пустяки! Главное – никто не пострадал! Кроме, возможно, того дуба… Он, кажется, треснул.
- Он видал и не такое, - хмыкнул мужик.
Наталью начало подрагивать. Она взяла телефон, чтобы сфотографировать ущерб для страховой. Лариса Александровна решила помочь.
- О, снимай, снимай! Обязательно сними, как я на фоне! Это же история! «Свекровь-экстремал»! Можно будет в Инстаграм выложить!
- Лариса Александровна, отойдите, пожалуйста. Я не могу…
- Да ладно тебе! Щёчки надула? Ну-ка, улыбнись! Всё наладится! Машину новую купим! Может, даже красненькую! Ты же хотела красненькую? - свекровь схватила её за руку.
Это было последней каплей. Наталья рванулась прочь, но свекровь, потеряв равновесие, потянула её за собой. В попытке устоять Наталья отмахнулась рукой, в которой зажат был её смартфон – тяжёлый, в металлическом корпусе. Неловкое движение, короткое замыкание мозга от ярости, горя и этого енота на пижаме…
Раздался звонкий, сочный звук, как от упавшего спелого арбуза.
Все замерли. Лариса Александровна села на землю, прикрыв лицо руками. Из-под её пальцев потекла алая струйка.
- Всё справедливо Лариса Александровна, вы разбили мою машину, а я разбила вам лицо, - усмехнулась Наталья.