- На сцену приглашается танцевальная группа маленьких Баюнят!
Звучный голос ведущего вызвал бурные аплодисменты зала.
Баюн стер умиленную слезинку, проторившую широкую полоску по его черной, меховой щечке.
- Маленькие Баюнята, - продолжил ведущий, - исполнят «Танец маленьких лебедей».
Маленькие Баюнята выбежали на сцену, бесконечно изящно и абсолютно выверено переставляя лапки. Поклонились. И…
Зазвучала вечная безгранично прекрасная классическая музыка.
Та, та, та! Та, та! Та, та, та!
Кавалеры кружили дам в современной интертрепации классики, дамы изящно поднимали передние лапки, кавалеры мужественными сильными, натренированными лапками кружили своих партнерш.
Зал замирал в восторге и умилении. Ах! Если бы видели, как изумительно стремительно кружились подброшенные в па-де-де кошечки! Какие невообразимо элегантные движения совершали они своими хвостиками!
А костюмы, ах, что это были за костюмы!
На девочках кошечках колыхались алые пачки, восторги осыпали котят пачками и кипами!
Зал дружно ахнул, когда оба танцора в едином порыве, покружив партнерш, подбросили их в воздух, и те, распластавшись в полете, посылали всему залу воздушные поцелуи! Ах, ах и ах!
Угрозу первой заметила Баюшинка. Она всегда была самая реагирующая! Странное, темное, колыхающееся, и явно стремящееся схватить её сестренок с братишками, спускалось на них сверху.
Отважная кошечка, без раздумий, издав боевой кошачий клич, перевернулась в полете, и не давая угрозе ни шанса, вцепилась в неё всеми коготками, рыча и суля кончину безвременную и жуткую.
Полная тьма накрыла отважную воительницу. Но она, даже будучи плененной, не пойми чем, продолжала отважно сражаться с безумно опасной угрозой.
На кону стояли жизни её братишек и сестренок, их родителей и всего зала.
Дружный рев зрителей, только подстегнул отважность Баюшинки. Ах, как она рвала и кусала, то, что её схватило и не пускало!
Техничка, Баба Тяга, радуясь временной тишине за кулисами, старательно и стремительно мыла полы, шустро орудуя шваброй, и передвигая перед собой ведро с мыльной водой.
Она очень хотела закончить сегодня уборку пораньше, чтобы уйти с работы чуть, чуть быстрее. Ей это очень было надо!
Воющее и вопящее нечто, выкатившееся на неё со сцены, она восприняла как личное оскорбление всему порядку, и опасность для уже вымытого пола.
Швабра, поднятая рыцарским мечом, взвилась, прибивая нападающего. Вой и рык раздавшийся оттуда только пробудил инстинкты защитницы. Размахивая шваброй, как мечом плюс скалкой в пылу семейной ссоры, Баба Тяга погнала нападающее нечто в …ну, куда направление показало.
Оставшиеся три котенка, не растерявшись в этой суматохе, продолжали танцевать на сцене.
Вылетевшая со шваброй наперевес, ведром перед собой, и уже почти намотанным чем-то на швабру Баба Тяга, случайно задела ведро мощной дамской ножкой в растоптанных, а в каких ещё полы-то мыть?! калошах.
Ведро, обидевшись на такое непочтительное обращение, упало в омморок. На бок.
Мыльная пена вместе с водой, радостно рванула по сцене.
Один из Баюнят как раз раскружил свою оставшуюся партнершу, чтобы запустить её волчком по сцене. Запустил по пене.
Пытаясь удержаться на задних лапках, передними она вцепилась в партера. Тот, взревев раненым быком, начал заваливаться на бок, зацепив братишку, растерянно кружившегося без отважной партнерши, пропавшей в пылу сражения с ворогом.
Все вместе они налетели на Бабу Тягу, добавляя её к своей куче мале.
Швабра, синхронизируясь с калошами Бабы Тяги, взлетевшими вверх, вместе с ногами, конечно же, зацепила воющее, мокрое, скачущее нечто.
Вылетевшая из мокрого, жеванного, покоцанного занавеса, Баюшинка безумно взвыв, скакнула прочь из лужи.
На парик одной из членш жюри. Парик повел себя подло, и слетел на пол, убегая со скоростью кошки, понявшей, что она попала.
Баюн, наконец-то пришел в себя, и кинулся на помощь отпрыскам.
Дело всё-таки удалось замять. Путем немалых вливаний в бюджет детской танцевальной студии.
Занавес, принятый Баюшинкой за немыслимую угрозу, за полной ненужностью, забрали себе домой, купив студии новый.
Баба Тяга, решив, что не при её нервах работать в детском танцевальном центре, ушла в парк. Там она так успешно гоняла нерях, что скоро ни одной бумажки на земле во всём городе было не найти.
А Баюшинку отдали в секцию единоборств. Там её самое место! Потому что танцевать с ней больше никто из Баюнят не хотел.
Им всем долго мерещился тот непонятый сверток, вылетевший под бессмертную музыку на сцену.
И его совсем, совсем немузыкальные вопли!
Впрочем, Баюшинке это самой больше нравилось. Гораздо интересней лупить кого-то лапками, чем подымать их в ритме:
Та, та, та! Та, та! Та, та, та!
Во всяком случае, пока.