В нашем дворе праздники обычно проходили по стандартному сценарию: несколько одиноких ёлок, хмуро мигающих гирляндой, да пара отчаянных подростков, запускающих петарды в сугроб. Но в этом году звезды (а точнее, шарики и ролики в голове председателя ТСЖ Клавдии Петровны) сошлись иначе. На очередном собрании, проигнорированном всеми, кроме пяти пенсионерок, её осенило: «Назначим ответственного за новогоднее настроение!». И назначили. Им стал Геннадий Семёныч.
Геннадий Семёныч был местной дворовой легендой. Электрик из ЖЭУ на пенсии, он нёс в массы свет в прямом и переносном смысле: за его подписью во всех подъездах висели увесистые объявления, пестревшие словами…
«Срочно всем!»
«Замена лампочек!»
«При несогласии – пишите в прокуратуру!»
Его боялись, его избегали, его тихо ненавидели. И вот теперь он был нашим официальным Дедом Морозом.
Утром 31 декабря двор огласил пронзительный свист, а затем – громогласный спич из мегафона.
«ВНИМАНИЕ, УВАЖАЕМЫЕ СОСЕДИ! ПРИГЛАШАЕМСЯ НА ЕДИНСТВЕННОЕ В СВОЁМ РОДЕ НОВОГОДНЕЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ! НАЧАЛО В ДВЕНАДЦАТЬ НОЛЬ-НОЛЬ!»
Из своего окна я наблюдал, как Геннадий Семёныч, облачённый в костюм Деда Мороза, волок к детской площадке ящик с какими-то железяками и коробку, оклеенную мишурой.
Лицо его было озарено нечеловеческим, почти пугающим энтузиазмом.
Хаос начинается
Ровно в полдень у подъезда собралось пять человек: три бабушки из чувства долга, я (из любопытства) и маленькая девочка в розовой пуховой шубке.
– Товарищи жильцы! – рявкнул мегафон, заставляя нас вздрогнуть. – Конкурс номер один! «УГАДАЙ МЕЛОДИЮ!»
Он достал из коробки старый, видавший виды магнитофон «Весна» (я был поражён, увидев этот советский раритет) и нажал кнопку. Из динамиков полилось хриплое: «…В лесу родилась ёлочка!». Музыку почти не было слышно из-за скрежета ленты.
– Так, стоп! Кто угадал?
Девочка робко подняла руку.
– Молодец! Приз победителю! – Геннадий Семёныч торжественно вручил ей… новую лампочку.
– Энергосберегающая. Десять ватт, – пояснил он.
«Мне спать, а вы шумите!»
Люди начинали подходить – не столько из интереса, сколько из недоумения. Подошёл вечно недовольный сосед снизу, дядя Миша:
– Геннадий, ты с ума сошёл? Мне спать! Я в ночную смену!
– Отлично! – не смутился Геннадий Семёныч. – Для работников ночной смены – отдельный конкурс! «КТО БЫСТРЕЕ ОЧИСТИТ ЛАВОЧКУ ОТ НАЛЕДИ!» Инвентарь выдаю! – И он сунул дяде Мише в руки скребок для автомобиля.
Тот, постояв секунду, буркнул:
– Да ты псих…, – но почему-то начал с ожесточением скрести лед с ближайшей скамейки.
Чай, сосиски и всеобщее помешательство
Энтузиазм Геннадия Семёныча был бронебойным. Он не замечал насмешек, не реагировал на ворчание. Он нёс свою праздничную вахту с полной серьёзностью. После конкурса по угадыванию советских мультфильмов по одному кадру, распечатанному на чёрно-белом принтере, он объявил:
– А СЕЙЧАС – ХОРОВОД!
Хоровод, конечно, не закружился. Но произошло чудо: бабушка Люда с первого этажа, та самая, которая вечно жаловалась на топот, вдруг сказала:
– Ой, да ладно вам, я песню спою!
И спела «Белые розы». Немного фальшиво, но очень душевно. Как ни странно, мне захотелось подтянуть. А кто-то не стал себя превозмогать, как я, и начал подпевать.
Геннадий Семёныч, недолго думая, достал из ящика термос и бумажные стаканчики:
– Горячий чай! За счёт ТСЖ!
Это была ложь. Чай был явно за его счёт.
А потом он принёс сосиски и одноразовый мангал.
– Внимание! «КОНКУРС НА ЛУЧШЕГО ЖАРЩИКА СОСИСОК! ПРИЗ –СМЕТАНА!»
Запах жареного мяса в морозном воздухе – это сильнее любого мегафона. Окна в домах начали открываться.
Спускались молодые родители с детьми, студенты, вернувшиеся из общаг. Дядя Миша, закончив со скамейкой, почему-то остался и теперь учил десятилетнего мальчика правильно переворачивать сосиски.
Ледяная корка недоверия между соседями таяла быстрее наледи на лавках. Выяснилось, что строгая женщина из 45-й квартиры виртуозно лепит снеговиков.
Что угрюмый парень с пятого этажа на самом деле жонглирует (пусть и тремя мандаринами).
Что у бабушки Люды, оказывается, дома живет три кота, а не один, как все думали.
Геннадий Семёныч бегал между всеми с мегафоном, теперь уже не командуя, а комментируя:
– ВНИМАНИЕ! БАБУШКА ЛИДА ДЕЛАЕТ СНЕГОВИКУ ПРИЧЁСКУ! ЭТО НОВЫЙ ТРЕНД!
Гирлянда из СССР
Когда стемнело, Геннадий Семёныч полез в свой загадочный ящик и извлёк гирлянду. Не простую. Огромную, разноцветную, с лампочками размером с кулак. Советская гирлянда? А она загорится?
– Система иллюминации! Не то, что нынешние! Помогайте устанавливать! – скомандовал он.
И мы, два десятка совсем незнакомых друг другу людей, стали помогать. Подавали, держали, вешали. Пальцы замерзали, мы смеялись. Гирлянду растянули от турника до горки.
Геннадий Семёныч где-то в щитке что-то щёлкнул, и двор взорвался светом. Неидеальным, колючим, но таким тёплым. Дети заахали.
Мы стояли, смотрели на это сияние, пили остывший чай и ели подгоревшие сосиски.
Геннадий Семёныч выключил мегафон. Впервые за весь день. Он стоял рядом со своей гирляндой, и его лицо в разноцветных огнях казалось усталым и невероятно счастливым.
– Вот и всё, – просто сказал он. – Можно расходиться. С наступающим.
Но никто не расходился. Мы продолжали стоять. Грелись у этого странного, внезапного, общего костра из человеческого тепла и лампочек в десять ватт.
И я поймал себя на мысли, что впервые за восемь лет жизни в этом доме я узнал, как зовут того парня с пятого этажа (Антон), и видел улыбку бабушки Люды, и знал, что дядя Миша, оказывается, мастер на все руки.
А Геннадий Семёныч тихо собрал свой мегафон и пустой термос. Не как начальник, отработавший смену. А как волшебник, который, совершив самое сложное – заставив поверить в чудо самых чёрствых скептиков, – теперь может идти домой. Он был всё тем же неудобным, странным соседом. Но в этот миг он был нашим Дедом Морозом.
Тем, который пришёл не с мешком подарков, а с ящиком дурацких идей, и подарил нам то, чего не купишь ни за какие взносы в ТСЖ – ощущение, что мы не просто жильцы. Мы, наверное, соседи…