Вся страна знала его хит «Эти глаза напротив». Попасть на живые выступления артиста было практически невозможно, однако министр культуры счел певца «слишком несоветским». Всего через десять лет вчерашний кумир миллионов заступил на смену в качестве охранника склада с галстуками, получая за это скромную зарплату в 80 рублей в месяц.
Советский Элвис
1970 год фирма «Мелодия» выпускает первую большую пластинку Валерия Ободзинского тиражом 13 миллионов экземпляров. Пластинка расходится за несколько месяцев, становится раритетом, её продают с рук по 6-7 рублей вместо официальных 2,50. «Эти глаза напротив», «Восточная песня», «Луна на солнечном берегу» звучат из каждого окна. Ободзинский собирает стадионы. 20-30 тысяч зрителей за концерт. Билеты по 3 рубля исчезают за минуты. Государство зарабатывает до 90 тысяч рублей за один вечер. Сам певец получает 40 рублей.
Он не похож на других советских артистов. Белокурый красавец в белых костюмах, элегантный, раскованный на сцене. Пытается пританцовывать у микрофона, хотя получается неловко. Пел по 8 концертов в день. В перерывах отлёживался в гримёрках, потом возвращался на сцену. Его популярность выше, чем у Иосифа Кобзона, Эдуарда Хиля, Юрия Гуляева. Почти как у Муслима Магомаева.
Ободзинский был самоучкой. Нот не знал, пел на слух. Мягкий задушевный тенор завораживал. Репертуар состоял из любовной лирики. Артист практически не включал в свой репертуар патриотические произведения. Исключением стала лишь песня под названием «Хотят ли русские войны», однако даже её исполнитель представлял в своей неповторимой лирической манере.
Министр культуры СССР Екатерина Фурцева считала его «не нашим певцом». В 1967 году он стал солистом Донецкой филармонии. Объехал всю Сибирь, Урал, Дальний Восток. К 1970 году его узнавала вся страна.
«Несоветский вид»
1970 год. На пост председателя Гостелерадио СССР назначают Сергея Лапина. Для Ободзинского это становится приговором. Лапин запрещает его на телевидении. Записи уничтожают, из концертов и «Голубых огоньков» вырезают.
Вместе с Ободзинским исчезают Вадим Мулерман, Майя Кристалинская, Аида Ведищева, Лариса Мондрус. Есть мнение, что Лапин убирал артистов с еврейскими корнями. Ободзинский не еврей, но его стиль раздражает чиновников не меньше.
1971 год. На концерт Ободзинского попадает министр культуры РСФСР Алексей Попов. После выступления издаёт приказ: запретить концерты певца в пределах РСФСР. Причина: «несоветский, прозападный репертуар». Запрет продержался больше года. Официально ему вменяли манерность, западничество, слащавость. Пел о любви, а не о любви к партии. Носил стильные костюмы, был слишком раскован на сцене.
Неофициально причины другие. Ободзинский жаловался на нищенские гонорары. В стране, где стремление заработать считалось почти преступлением, это была крамола. Пошли слухи, что певец недоволен доходами и собирается покинуть страну. Попытка организовать гастроли в США провалилась. Чиновники просто не дали разрешения.
1972 год. Ситуация слегка меняется. Вмешался заведующий отделом культуры ЦК КПСС, большой поклонник творчества Ободзинского. Певцу разрешили вернуться в Москву, работать в Росконцерте. Но престижные площадки остались закрыты. Телевидение закрыто. Чтобы получить право давать больше концертов, в 1973 году администратор буквально выбил ему звание заслуженного артиста Марийской АССР. Для этого Ободзинскому целый месяц пришлось гастролировать по деревням и клубам республики. Артист всесоюзного масштаба пел в сельских клубах ради бюрократической бумажки.
Главный парадокс ситуации заключался в том, что песни артиста постоянно звучали в радиоэфире, однако самого исполнителя больше не показывали по телевидению.
Публика искренне недоумевала и задавалась вопросом о том, куда именно внезапно исчез их любимый кумир. Тем временем певец продолжал собирать аншлаги в провинциальных залах. Советское государство зарабатывало на его таланте миллионы, тогда как сам Ободзинский получал за свой труд лишь мизерные крохи.
Падение
1976 год. После 15 лет трезвости Ободзинский срывается. Начинает пить запоями. Пагубная привычка была знакома артисту еще с юности, поскольку впервые он серьезно напился в возрасте пятнадцати лет. Потом держался. Теперь не мог остановиться.
К алкоголю добавились наркотики. Позже он признавался: «Принимал до 100 таблеток в день, фактически четыре смертельные дозы». Срывал концерты, стал необязательным. Композитор Давид Тухманов вспоминал: «Тяжёлая болезнь была причиной. Он уже не мог работать».
Траектория падения оказалась стремительной. Путь артиста пролегал от переполненных стадионов через ночные клубы к ресторанам и провинциальным домам культуры, а закончился окончательными отказами в сотрудничестве. Количество концертов постоянно уменьшалось, а гонорары становились всё ниже. Денег не хватало даже на самое необходимое для жизни.
Еще в 1962 году Ободзинский женился на Нелли Кучкильдиной, с которой познакомился во время гастролей в Иркутске. Нелли ради семьи пожертвовала собственной актерской карьерой и посвятила себя воспитанию двух дочерей, которых назвали Анжелой и Валерией. Она постоянно сопровождала мужа на гастролях, и в течение семнадцати лет их брак казался по-настоящему счастливым.
Потом он ушёл к другой женщине. Прожил с ней около двух лет. Вернулся к Нелли, плакал, просил прощения. Она простила. Снова сыграли свадьбу. Но алкоголь и наркотики разрушали всё. Летом 1990 года Нелли окончательно выгнала его из дома. Забрала всё имущество. Валерий остался один. Больной, опухший от алкоголя, с испорченным голосом и разрушенной внешностью. В 1987 году Ободзинский полностью оставил сцену. Ему было 45 лет.
Сторожка
1987 год. Бывший кумир миллионов устроился сторожем на московскую галстучную фабрику. Зарплата 70-90 рублей в месяц. Средняя по стране в это время составляла 200 рублей. Жил там же, во времянке на территории завода. Ночная смена. Охрана склада с галстуками. Каморка с радиоприёмником и дешёвым вином. Коллеги не знали, кто он или делали вид, что не знают.
В этой истории проявилась жестокая ирония судьбы, ведь по радио часто транслировали его старые записи. Артист был вынужден слушать голос того, прежнего себя. Знаменитая мелодия «Эти глаза напротив» доносилась из треснутого динамика, пока сам певец сидел в затасканном ватнике на посту охраны.
Болезненный контраст с прошлым терзал душу сильнее, чем дешёвая водка. Ослепительный белый костюм, свет прожекторов и восторженные крики многотысячной толпы остались в другой реальности, которая теперь была отделена от него невидимой стеной радиоволны.
Сам он объяснял это решение так: «Я сидел на наркотиках, принимал до 100 таблеток в день. Должен был решиться, перепугаться и бросить всё. Просто пережить кусок своей жизни, помучиться, испытать нужду. Страшные были муки! Я на это пошёл специально, не хотел унижений и стал сторожем на галстучной фабрике». Он пытался спастись через добровольное падение. Уничтожить в себе кумира, чтобы выжить как человек.
Июль 1990 года. Во времянке на фабрике его нашла поклонница Анна Есенина. Работала библиотекарем неподалёку, узнала о злоключениях опального певца и решила разыскать. Позвонила ему, поговорили по душам. Через некоторое время Валерий сам набрал её номер: «Я сейчас сторожем работаю на складе. Анечка, приезжай!» Она забрала его оттуда.
Возвращение и смерть
Анна Есенина работала администратором у Аллы Баяновой и Бориса Рубашкина, имела связи в музыкальной среде. Получала высокий гонорар, помогала Ободзинскому финансово. Вытаскивала из алкоголизма, пробивала концерты. В 1995 году организовала запись альбома песен Александра Вертинского. Валерий увлёкся биографией Вертинского, проводил параллели со своей жизнью.
Сентябрь 1994 года. Концертный зал «Россия» в Москве. Первое выступление после семилетнего перерыва. Зал переполнен. После первой песни публика долго не может остановиться, аплодирует стоя. Не могут поверить: после алкоголизма и наркотиков он сохранил голос. Это был настоящий триумф.
Следующие три года Ободзинский гастролировал по стране. Везде аншлаги. Старые песни уже не пел, считал их пройденным этапом. Думал о чём-то более серьёзном, в оперном духе.
25 апреля 1997 года. Валерий вернулся в Москву после концерта в Санкт-Петербурге. Вечером стало плохо с сердцем. Анна уговаривала вызвать скорую, он отказался. Утром 26 апреля скончался во сне. Сердечная недостаточность. Ему было 55 лет. Накануне, словно предчувствуя, признался Анне в любви. Первый раз за всю их совместную жизнь.
Отпевание прошло в храме. Священник сказал: «Умереть под Пасху — мечта каждого священнослужителя. Это значит, что с него сняты все грехи». Панихида состоялась в Центральном доме работников искусств. Проститься пришло около 300 человек. Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, коллеги. Москонцерт выделил на похороны 5 миллионов рублей. Похоронили на Кунцевском кладбище.
Горькая реабилитация
За месяц до смерти по телевидению показали передачу о Валерии Ободзинском. «Какой был талант!», «Гений!» — говорили в студии. Он этого уже не услышал. В 2002 году на «Площади звёзд» перед концертным залом «Россия» открыли его именную звезду. В Одессе повесили мемориальную доску на доме, где он вырос. В 2015 году вышел сериал «Эти глаза напротив» о его жизни. Песни переиздаются ежегодно. Сегодня произведения этого артиста признаны безусловной классикой советской эстрады.
Но при жизни он умер практически в нищете. Последнее десятилетие жизни артиста прошло в полном забвении и горьком унижении. Дочь Анжела вспоминала: «Он не умел льстить, лгать. Его хотели причесать под одну гребёнку, а он не подстраивался». Государство заработало на нём миллионы. Он получил копейки. Кумир миллионов закончил жизнь сторожем на галстучной фабрике.
Механизм уничтожения артиста в Советском Союзе отличался пугающей простотой. Личная антипатия одного влиятельного чиновника фактически означала немедленный финал профессиональной деятельности. Поскольку государство являлось единственным работодателем, любая опала приводила к катастрофическим последствиям.
Отлучение от телевидения автоматически закрывало дорогу к выпуску пластинок. В свою очередь дефицит записей лишал исполнителя возможности организовывать концерты и легально зарабатывать на жизнь. При этом покинуть страну или заниматься независимым творчеством было практически невозможно. Советская машина подавления действовала методично и беспощадно.
Подобные испытания выпали на долю Майи Кристалинской, Вадима Мулермана и Аиды Ведищевой. Муслим Магомаев также в полной мере ощутил на себе давление этой тяжелой системы.
Валерий Ободзинский стал очередной мишенью в длинном списке Сергея Лапина, который годами методично очищал советский эфир от ярких талантов. Этот цикл историй на моем канале открывает правду о том, как ломали судьбы великих кумиров. Если вы пропустили начало этого расследования, советую ознакомиться с другими частями серии «Вне кадра».
Первая часть цикла посвящена Аиде Ведищевой. Её голос знала вся страна, однако фамилию артистки по приказу руководства вырезали из титров легендарных комедий Гайдая.
Во второй публикации я рассказываю о Вадиме Мулермане. За исполнение одной «неправильной» песни его записи на Гостелерадио приказали размагнитить и уничтожить физически.
Третья история описывает трагедию Майи Кристалинской. Чиновники запрещали её выступления из-за «грустных глаз», пока сама певица скрывала под шелковым платком следы смертельной болезни.
В четвертом материале речь идет о Муслиме Магомаеве. Даже «Король» эстрады попал под каток системы. На него завели уголовное дело из-за тройного гонорара, что едва не закончилось реальным тюремным сроком.