Ну, как тебе это объяснить… – вмешалась теща, грозно сверкнув глазами. – Женщина должна чувствовать себя хозяйкой в доме. Полноправной!
Январское солнце, словно вороватый кот, робко проскальзывало сквозь щели жалюзи, вырисовывая на дубовом паркете замысловатые фигуры. Артем сидел за кухонным столом, вцепившись в керамическую кружку так, будто от этого зависела его жизнь. В желудке ворочался ком тревоги, под стать вчерашней вьюге за окном. Разговор с Наташей, точнее, ультиматум, никак не отпускал.
Квартира. Двушка-распашонка в панельке на окраине, зато с видом на заснеженный Битцевский парк. Он купил ее еще до Наташи, до их сумбурной, но яркой встречи в баре "У Макса". Взял ипотеку, как загнанный зверь выплачивал ее долгие годы, собственноручно выравнивал стены, выбирал плитку, клал ламинат. Каждая трещинка в этой квартире была пропитана его потом и бессонными ночами. И вот теперь…
Тишину разорвало негромкое щелканье ключа в замке. Артем не успел даже собраться, как на пороге возникла Наталья, а за ее спиной, словно верный адъютант, маячила Людмила Петровна, ее мама. Взгляд у тещи был такой, будто она инспектирует склад с просроченными продуктами.
– Доброе утро, соня! – весело прощебетала Наталья, чмокнув Артема в небритую щеку. – Как спалось, любимый? Кошмары не мучили? - с сарказмом спросила она.
Артем выдавил подобие улыбки. "Прекрасно спалось, будто мешком по голове", - подумал он, но вслух сказал:
– Нормально.
Людмила Петровна прошла на кухню, окинув все вокруг оценивающим, даже презрительным взглядом. "Ага, опять бардак", - читалось в ее глазах.
– Кофе? Чай? – предложил Артем, стараясь сохранять хоть подобие гостеприимства.
– Нет, спасибо. У нас есть дело, – отрезала Людмила Петровна, водружая свою сумку на свободный стул. Сумка, казалось, была набита кирпичами. – Мы вчера с Наташей кое-что обсуждали… кое-что важное, касающееся вашего будущего.
Сердце Артема пропустило удар, словно споткнулось на ровном месте. Он нутром чуял, что сейчас начнется представление в трех актах, где он – главный злодей.
– Понимаешь, Артёмчик, – начала Наталья, присаживаясь рядом и будто бы нежно поглаживая его руку, – мне… нам нужна уверенность в завтрашнем дне. Женщина должна чувствовать себя защищенной, особенно сейчас. В такое-то время!
"Началось", - подумал Артем, чувствуя, как внутри него нарастает раздражение.
– В смысле? – притворился полным профаном Артем, хотя уже знал, что последует дальше.
– Ну, как тебе это объяснить… – вмешалась теща, грозно сверкнув глазами. – Женщина должна чувствовать себя хозяйкой в доме. Полноправной!
– И как это связано с моей квартирой? – Артем старался говорить спокойно, но голос предательски дрожал.
– Ну, – Наталья замялась, ища поддержки в глазах матери, – мама считает… и я, знаешь ли, с ней совершенно согласна… что если ты переоформишь половину квартиры на меня, это станет… гарантом нашей семейной стабильности.
Артем отставил кружку, с тихим звоном поставив ее на стол. Его терпение начало трещать по швам. Настроение упало ниже плинтуса.
– Подожди-ка. Ты серьезно? т.е., вы предлагаете мне отдать вам половину квартиры, которую я купил ДО брака, за свои кровные, чтобы ты чувствовала себя "увереннее"? Вы это сейчас серьезно говорите? Ребят, у вас все дома? Это вообще как называется?
– Ну, а что тут такого? – Людмила Петровна вскинула брови, изображая искреннее удивление. – Все так делают! Это же нормально! Ты же её любишь, правда? Или я чего-то не понимаю? Что тебе стоит? Ну, что тебе жалко, что-ли? Зато покажешь, как ты ценишь свою жену! Как докажешь свое отношение к семье!
– Мам, ну не дави ты на него, – пробормотала Наталья, опуская глаза. Казалось, ей немного стыдно, но и отступать она не собиралась.
– Наталья, это МОЯ квартира! Да, я тебя люблю, но не до такой же степени! Я понимаю, что ты хочешь чувствовать себя защищенной, но есть же другие способы! Брачный договор, под конец! – Артем все больше распалялся.
– Брачный договор – это как-то… цинично, – скривилась Людмила Петровна. – Это заранее думать о разводе! Как будто вы уже планируете разбежаться! внушительный априори не доверять своему мужу! А мы тут, на минуточку, о большой и светлой любви говорим!
– О любви?! – Артем чувствовал, как его начинает трясти. – Или о моей квартире? По-моему, от вашей "любви" попахивает не чувствами, а чистой воды меркантильным расчетом!
Наталья надулась, ее губы сложились в обиженную дугу.
– Как ты можешь такое говорить? Я просто хочу чувствовать себя равной! Я тоже вкладываю в нашу семью!
– Равной? Да ты и так равна! Мы вместе принимаем решения, вместе зарабатываем! Я что, когда-то ущемлял тебя в правах? Я что-то не припомню! – Артем в отчаянии схватился за голову. – Это же абсурд! Это шантаж какой-то!
Разговор, словно поезд, сошел с рельсов и летел в пропасть. Атмосфера на кухне сгустилась до состояния тяжелого свинца. Артем чувствовал, как между ним и Натальей растет ледяная стена, возведенная тещиными руками. Он любил ее, любил ее искренне и преданно, но не был готов вот так, одним росчерком пера, отдать половину своей жизни просто так, чтобы тешить чужие меркантильные амбиции.
– Знаете что? – устало произнес Артем, глядя в глаза Наталье. – Давайте прекратим этот балаган. Я подумаю. Дайте мне время все обдумать, взвесить все "за" и "против".
Людмила Петровна недовольно поджала свои тонкие губы.
– Думай, думай. Да только долго не тяни, Артём! Время – деньги! Ты же у нас не олигарх!
После их ухода в квартире повисла гнетущая тишина. Только тиканье кухонных часов тревожно вторгалось в звенящую пустоту. Артем стоял у окна, смотрел на заснеженный Битцевский парк и думал о том, что любовь – это, конечно, прекрасно, но насчёт денег, даже самые искренние чувства могут дать трещину. И как быть в этой щекотливой ситуации, он пока, к сожалению, не имел ни малейшего представления. День обещал быть катастрофически долгим. Нужно было принять решение, от которого зависело не только его будущее, но и, возможно, будущее его семьи. И это решение нужно было принять как можно скорее. И желательно правильное. А какое оно – правильное, Артем, к своему стыду, пока не знал.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения