Георгий всегда считал себя счастливым человеком. У него была стабильная работа инженера на заводе, уютный дом на окраине города, и, главное — жена, которую он искренне уважал. Елена была умной, сдержанной, немного суховатой, но надежной. Они жили вместе уже двадцать лет, и хотя страсти между ними давно улеглись, как пыль на старых книгах, Георгий не жаловался. Или, по крайней мере, не признавался себе в этом.
Поэтому, когда Елена неожиданно сказала за ужином:
— Георгий, поедем завтра на рыбалку, — он чуть не подавился котлетой.
— На рыбалку? — переспросил он, вытирая рот салфеткой. — Ты? На рыбалку?
Она кивнула, не отрываясь от чашки с травяным чаем.
— Да. Давно хочу. Посидим, поговорим. На природе все лучше чем дома, солнце, вода.
Георгий растерялся. За все годы брака Елена даже близко к удочке не подходила. Она не любила ни ранние подъёмы, ни насекомых, ни запаха тины. А уж тем более — вставать в пять утра, чтобы ехать за город, где, по её же словам, "всё грязное, непредсказуемое и не стерилизованное".
Но он не стал спорить. Возможно, она решила сделать ему подарок — провести время вместе, напомнить о дне, когда они ещё были молодыми и устраивали пикники у озера. Он даже растаял немного: «Вот же женщина! Всё-таки помнит, что я люблю рыбалку».
Утро выдалось прохладным и туманным. Елена, к его удивлению, собрала всё сама: термос с кофе, бутерброды, два пледа, удочки, даже сапоги — всё аккуратно уложено в багажник. Она оделась в джинсы, куртку и кепку — образ, в котором Георгий видел её впервые. Выглядела почти как школьница, решившаяся на приключение.
— Ты какая-то… другая, — сказал он, запуская двигатель.
— Просто решила выйти из зоны комфорта, — улыбнулась она, глядя в окно.
Озеро, к которому они ехали, было не слишком популярным у рыбаков — глухое, заросшее камышом, но красивое. Вода там была чистая, прозрачная, особенно ранним утром. Георгий выбрал место у небольшой излучины — тихо, без ветра, с удобной скамейкой у берега которую кто-то из отдыхающих когда то сделал.
Они расстелили плед, разложили снасти. Георгий занялся наживкой, поглядывая на жену. Та сидела, скрестив ноги, и смотрела на воду с непривычной задумчивостью. В её глазах — а Георгий знал их лучше, чем собственные — мелькало что-то тревожное, почти виноватое.
— Лен, всё в порядке? — спросил он, привязывая крючок.
— Всё, — ответила она быстро. — Просто… давно не была на природе. Забыла, как здесь красиво.
Они молчали. Где-то в камышах квакала лягушка, пели птицы, ветер слегка шевелил листву. И всё же — в этом мире спокойствия чувствовалась напряжённость. Как будто перед грозой.
Через полчаса, когда Георгий уже поймал первого окуня и с удовольствием наблюдал, как тот бьётся у его ног, Елена вдруг встала.
— Мне нужно кое-что сказать.
Сердце у него екнуло. Он положил удочку на землю и повернулся к ней.
— Что случилось?
Она смотрела не на него, а на воду. Молчала долго. Настолько долго, что он начал думать — не заболела ли она, не уволили ли с работы, не случилось ли что с родителями…
— Георгий, — наконец произнесла она:
— Я… пригласила сюда ещё одного человека.
Георгий похолодел.
— Кого?
Она глубоко вздохнула.
— Сашу.
— Сашу? — переспросил он, будто это имя ничего не значило. Но оно значило. Саша — их общий друг. Или, как он думал, был другом. Александр, сосед по даче, коллега Лены по университету, человек, который часто заходил к ним на чай, помогал с ремонтом, привозил грибы осенью и смеялся над шутками Георгия.
— Почему? — выдавил он, чувствуя, как в груди нарастает ком.
Елена опустила глаза.
— Потому что… потому что между нами… случилось то, что не должно было случиться.
Георгий молчал. В ушах стоял звон. Он смотрел на неё — на жену, с которой делил жизнь, на ту, которая варила ему борщ, штопала носки, знала его сны и страхи — и не узнавал её. Лицо было бледным, но спокойным. Нет, не раскаяние. Скорее — решимость.
— Когда? — спросил он, едва сдерживая дрожь в голосе.
— Три месяца назад. Всё началось случайно. Потом… потом стало происходить снова и снова.
— Здесь? — он кивнул на озеро.
— Нет. В основном — на его даче. Но… он должен был приехать сегодня. Я хотела, чтобы вы встретились. Чтобы… поговорили.
Георгий встал. В голове крутилась одна и та же мысль: «Это не по-человечески. Это жестоко». Но он не кричал. Не бросал снасти в воду. Не уходил. Он просто сидел, будто прирос к земле.
— Ты собиралась всё рассказать? — спросил он.
— Да. Я больше не могу жить во лжи. Я люблю тебя, Георгий. Но… я не могу больше делать вид, что ничего не происходит.
Он горько усмехнулся.
— Любовь и предательство — странное сочетание.
— Я не хотела тебя обманывать. Просто… мне стало так одиноко. Ты всё время на работе, дома — как тень. Мы перестали разговаривать. А он… Он слушал. Смотрел в глаза. Смеялся с моих шуток, даже самых глупых.
Георгий почувствовал укол обиды, но и справедливость в её словах. Он и правда стал черствее, замкнутее. После смерти отца, после кризиса на заводе… Он ушёл в себя, не замечая, как рядом угасает жена.
— А если бы я не поехал? — спросил он.
— Тогда я всё равно сказала бы тебе. Просто… хотела сделать это в месте, где мы были счастливы. Где всё начиналось.
Георгий вспомнил, как они впервые приехали сюда — молодые, влюблённые, с рюкзаками и гитарой. Тогда они поймали целое ведро рыбы, жарили её на костре, пели песни до утра. Сейчас всё было иначе.
— Он скоро приедет? — спросил Георгий.
— Должен был приехать час назад. Возможно, передумал.
— Или испугался.
— Или понял, что это не его история.
Они снова замолчали. Вода лениво плескалась у берега. Где-то далеко загудел автомобиль. Птицы замолкли.
— Что ты будешь делать? — спросила Елена.
— Не знаю. Думаю, сначала — поеду домой. Потом… решу.
Она кивнула, будто понимала.
— Я не прошу прощения. Я прошу понимания.
— А он? Он тоже понимает, что делает?
— Он считает, что любит меня.
— А ты?
Она посмотрела прямо в глаза — впервые за весь разговор.
— Я… растеряна. Но я знаю, что то, что было между нами — не любовь. Скорее — попытка заполнить пустоту. Но это не оправдание. Это просто правда.
Георгий встал и начал собирать вещи. Медленно, аккуратно. Как будто каждое движение давалось с трудом. Он даже окуня отпустил обратно в воду, хотя тот отчаянно сопротивлялся.
— Георгий… — позвала она, когда он уже садился в машину.
— Что?
— Я всё ещё хочу быть с тобой. Если ты дашь мне шанс, сейчас я вдруг поняла что не смогу без тебя, а Александр это была ошибка.
Он посмотрел на неё. На лицо, исчерченное тревогой, на руки, сжатые в кулаки, на глаза, полные слёз, которые она упрямо не выпускала.
— Я подумаю, — сказал он и завёл двигатель.
Дома он долго сидел на кухне, глядя в окно. Мысли путались, чувства — то вспыхивали яростью, то гасли в усталости. Он не хотел терять её. Но и забыть — не мог.
Через два дня Елена уехала к родителям. Сказала, что даст ему пространство. Георгий не стал удерживать.
Прошла неделя. Он не выходил из дома, кроме как на работу. Коллеги замечали — стал молчаливым, отстранённым. Но никто не спрашивал. Все знали: Георгий — гордый человек. Если не сам скажет, никто не узнает.
А потом, в воскресенье, в дверь постучали. Он открыл — и увидел Александра.
— Можно войти? — спросил тот.
Георгий кивнул. Они сели за кухонный стол. Александр выглядел измученным.
— Я не знаю, с чего начать, — сказал он.
— С конца, — предложил Георгий.
— Я был идиотом. Думал, что помогаю. А на самом деле — влез туда, куда не должен был. Я не хотел разрушать вашу семью. Просто… она казалась такой одинокой.
— А ты — таким внимательным, — с горечью заметил Георгий.
— Да.
— Ты её любишь?
— Не знаю. Возможно. Но даже если и люблю — это не даёт мне права.
Георгий молчал. Он смотрел на этого человека, которого считал другом, и не чувствовал злобы. Только усталость и странное облегчение: вот он, тот, кто посмел. И он сам пришёл, чтобы всё признать.
— Не приближайся к ней больше, — сказал Георгий. — Ни сейчас, ни потом.
— Я понял.
— И не звони. Не пиши. Никакого контакта.
— Хорошо.
Они больше ничего не сказали. Александр встал и ушёл.
Елена вернулась через месяц. Всё это время они не говорили. Но когда она вошла в дом, Георгий не выгнал её. Он просто подошёл, обнял — впервые за много лет искренне, крепко — и сказал:
— Начнём заново. Но честно. Без тайн.
Она заплакала. Он не стал утешать. Просто держал.
На следующей неделе они снова поехали на озеро. Без удочек. Без пледа. Просто посидеть на берегу, вспомнить, как всё было, и договориться — как будет дальше.
Потому что даже самые тёмные истории иногда заканчиваются не разрушением, а новым началом. Если оба готовы честно смотреть в глаза прошлому — и друг другу.