Глава 18
Вера проснулась рано. На улице ещё было темно и, кажется, шёл дождь. Она встала, медленно сползла с кровати и немного побродила по квартире, словно неприкаянная. Какое-то смутное воспоминание, или непослушный сон, или недодуманная мысль, что-то всё время как будто ускользало от неё. Что-то было не так. Казалось, она забыла что-то важное. Что-то, что осталось на краю сознания, но схватиться за это никак не удавалось.
начало
-Так! Знаешь, что! — рассердилась на саму себя вслух. - Займись уборкой, если тебе так скучно. — сказала максимально небрежно и даже поёжилась, насколько звонко прозвучал голос в пустой квартире.
-Мяу? — на пороге кухни появился кот, и его умные жёлтые глаза пытливо уставились на Веру. Она замерла на долгую минуту, но то, что так упорно ускользало всё утро, поймать так и не удалось.
Зато под этим пытливым взглядом мигом придумала себе занятие. Налила в миску молока, насыпала корма, сменила в поилке воду и убрала в лотке. Удовлетворив потребности кота, неторопливо позавтракала.
Потом включила музыку, чтобы заглушить тишину, и принялась за уборку. Выкинула кучу ненужных вещей, перемыла всё, что только можно и даже сделала перестановку. Вечер никак не желал наступать, и Вера решилась выйти из дома.
Нужно прогуляться. Настроение ни к чёрту, прогулка должна была помочь. За работой ни о чём не думалось, но теперь, размеренно шагая, она снова погрузилась в свои мысли. Пустота в душе, ноющая тоска. Меланхолия. Словно бы она утратила что-то важное, и теперь тоскует о своей потере.
-Глупость какая!— пробормотала сама себе, остановившись у дверей парикмахерской.
Очевидно, просто устала от проблем. Есть одно проверенное средство. Иди и оставь здесь остатки своих денег. Поворчала что-то себе под нос и решительно вошла внутрь. Хочешь изменить судьбу- измени причёску. Это каждая женщина знает! А что тут сделаешь, если ничего больше не осталось. Не искать же заново ту гадалку... В душе снова что-то зашевелилось, но так и не оформилось в воспоминание или осознание. Проклятье!
-Что вас интересует? — обратилась к ней девушка за стойкой. - Только не говорите, что хотите перекрасить такой чудный цвет!
-Пока не уверена. Давайте просто сострижём. — улыбнулась девушке и уселась поудобнее.
Её тут же обложили каталогами, а мастера наперебой стали предлагать решения. В салоне было пусто, и девушки явно скучали. А тут такой редкий случай! Они с таким энтузиазмом принялись за дело, что Вера перестала волноваться и соглашалась со всем, что ей советовали.
Когда на накидку стали падать остриженные рыжие локоны, Веру снова посетило чувство дежавю. Прядки, словно пёрышки, медленно осыпались на пол. И Вера уже практически вспомнила что-то очень важное, что-то волшебное... Как перья... Перо... Длинное белоснежное перо...
- Вам нравится?— резко и как-то чересчур громко спросила парикмахер, видимо, уже не впервые, и Вера вздрогнула, снова позабыв всё, о чём думала.
Перевела взгляд на собственное отражение.
-Да, очень хорошо. — пробормотала радостно.
Из зеркала на неё смотрела совершенно незнакомая девушка. Дерзкая и красивая, пусть и с грустными глазами. Короткая асимметричная стрижка, чёлка- шторка, всё непривычно, но довольно хорошо. Вера улыбнулась. Да. У девушки с отражения просто не может быть никаких серьёзных проблем. Осталась сущая малость. Стать ею.
Абалим наблюдал за подопечной с самого утра. Когда она уснула более крепким сном, он таки выдернул перо из её ослабевшей руки. Испепелил его, а на девушку навёл чары забвения. Смертным нельзя помнить о встречах с ангелами. Они должны сохранить веру. А как верить, если доподлинно знаешь? Тем более, случившееся было ужасно неприятным. О таком и правда лучше не помнить.
Но всё-таки ему было... грустно? Абалим медленно опустился в кресло напротив кровати. Такая всё-таки славная, когда спит.
Вот ещё! Одёрнул сам себя и даже немного разозлился. Этого ещё не хватает! Грустить о смертной! Просто память у тебя хорошая. Всё ещё не забыл, как это, быть живым. Впрочем, это тоже глупость! Сейчас он — живее всех живых! Уж точно сейчас ему лучше, чем было раньше!
К тому же ни капли не легче оттого, что она всё забыла. Он-то помнит. Девчонка пострадала из-за него. И всё ещё в опасности. Пусть Люцифер ничего толком и не сказал, но Абалим и сам догадывался. Лайла не могла действовать за спиной Гавриила. Впрочем, он не имеет права так думать.
Коротко выдохнул. Нужно просто выкинуть всё из головы, и постараться хорошо поработать. Провести её по жизненному пути и приступить к своим обязанностям в... в... Абалим закатил глаза, злясь на себя. Просто скажи это. Ад!
Ещё хуже стало с утра. Вера выглядела... плохо. Какой-то неприкаянной и грустной. Словно не живой. Так! Завязывай. Если тут и нужно кого жалеть, то только его! Её-то как раз ждёт безоблачная жизнь, а его — вечность в Аду. Но никакие самоуговоры не помогали. Он злился на себя всё больше. И дело было вовсе не в его будущем. Исключительно в настоящем.
Он вышел вслед за ней на улицу. Теперь ему не досаждали ни холод, ни дождь. Но от кое-чего живого избавится всё-таки не удалось. От тоски. В парикмахерской он терпеливо ждал, пока мастер делала свою работу. Словно перья, падали на пол локоны. Про́клятая Лайла! Не могла держать свои перья при себе! Если бы Вера никогда не видела его, никогда не говорила с ним, никогда не смотрела ему в глаза, всё было бы, как прежде. Но теперь быть незаметным после того, как был уведенным... Это невыносимо!
Он покорно шагал за ней к дому, волоча свои крылья как какую-то обузу. Так и брели по тротуару рыжая девушка в печальных мыслях и печальный незримый ангел.
Свет фар и визг тормозов вывел обоих из оцепенения. Вера только и успела, что широко раскрыть глаза, глядя, как автомобиль юзом уходит с дороги и мчится на неё. Абалим успел больше. Отругать себя за невнимательность. Подумать, что это очень странно, и само по себе ТАК не бывает. А вряд ли Веру уже прямо сейчас ждут на небесах. Задуматься о том, почему ангел водителя замер над машиной и решительно ничего не делает. Но главное, убрать Веру с линии удара и, укрыв крыльями, прижать к стене дома.
Вера даже опомнится не успела, как страх сковал её. Некая сила навалилась, заставляя шагнуть под защиту дома. Удар, скрежет, битое стекло и собственный крик, едва слышный из-за того, что заложило уши.
У Абалима тоже заложило уши от её вопля. Но он успел увидеть раздосадованное лицо другого ангела и, наконец, всё понять. Всё не случайно. Это месть. Ей или ему, разницы не имело. Потому что результат был для обоих плачевным. Но раз так... Он с какой-то затаённой радостью выдернул из собственного крыла длинное перо. Пусть только посмеют осудить его за это! К тому же небеса над ним больше не довлели!
Абалим осторожно вложил перо в ладонь девушки.