Доброй ночи, внучата, дед вернулся с новой страшной историей. Готовы почитать и пощекотать нервишки? Ну конечно, иначе зачем вы здесь…
Он всегда говорил, что в подвале живёт «сосед». «Не ходи туда после полуночи, — предупреждал он, — он не любит шума». Мы думали, это старческий бред. После его смерти я остался в доме разбирать вещи.
В первую же ночь я услышал стук. Негромкий, настойчивый, из-под пола. Точно в такт биению моего сердца. Я спустился, вооружившись фонарём. В подвале пахло сырой землей и… камфорой, как в дедовом шкафу. Стук прекратился.
В углу я увидел старую ширму. За ней, как мне показалось, шевельнулась тень. «Дед?» — выдохнул я. Из-за ширмы вышел он. Точная его копия, только глаза были пустыми, как у куклы. Он улыбнулся дедовой улыбкой и сказал моим голосом: «Тихо. Ты разбудишь соседа».
Я отступил. Существо зашипело: «Он уже проснулся. Потому что ты здесь. Он всегда просыпается, когда в дом приходит новый жилец. Чтобы… освободить для него место».
Я бросился к лестнице. Деревянные ступени под ногами стали мягкими, словными, как плоть. А сзади, уже другим, чужим и влажным голосом, «дед» прошептал: «Беги. Он любит, когда бегут. Так вкуснее пахнет страх».
Лестница вела не наверх, в кухню, а снова вниз, в другой, более тёмный и сырой подвал. Дверь за мной захлопнулась. Я обернулся. В темноте что-то мокрое и большое равномерно дышало. И начало медленно, с хлюпающими звуками, двигаться в мою сторону.
Я до сих пор здесь. Иногда «дед» спускается и оставляет воду и хлеб. Он говорит, что «сосед» меня откармливает. А стук, который я теперь слышу каждую ночь… это не сердце. Это он. Стучится в дверь моего нового соседа. Говорят, скоро для кого-то освободится место наверху.