Встревоженный, но всё ещё пытавшийся цепляться за рациональность, Антон решил начать с самого простого — с украшений. Может, дело в проводке? Он достал коробку с гирляндами: советские лампочки-сосульки от бабушки, современные светодиодные нити, несколько шаров с встроенной подсветкой. Разложил на полу, решив проверить перед тем, как вешать.
Простая гирлянда с разноцветными лампочками замигала привычным тёплым светом, стоило воткнуть вилку в розетку. Антон вынул вилку, собираясь перейти к следующей. И тут лампочки снова вспыхнули. На секунду. Ярко-белым, неприятным для глаз светом. Затем погасли.
Он замер, глядя на вилку, лежащую в полуметре от розетки. Провод был старый, но целый. «Наведённое напряжение, статика», — автоматически подумал он, но сердце ёкнуло. Чтобы проверить, он отнёс гирлянду на кухню, подальше от ели. Там она вела себя нормально.
Вернувшись в гостиную, он попробовал светодиодную нить. Та же история: в розетке — горит, вытащил — на секунду вспыхивает холодным, почти синеватым светом и гаснет. Воздух в комнате наполнился тихим, едва слышным потрескиванием, как от разряда, и запахом озона, смешанным с лесной сыростью.
Это уже было не похоже на совпадение. Антон, стиснув зубы, полез в интернет за номером аварийной службы электриков. Нашёл контакты частного мастера — «Срочный вызов, без выходных». Через два часа у двери стоял немолодой, усталый на вид мужчина с чемоданчиком-тестером.
— Мерцают, говорите? — мастер, представившийся Виктором, бросил оценивающий взгляд на ёлку. — Часто такое бывает. Контакты окисляются, где-то перелом.
Он достал мультиметр, щупы, начал методично проверять розетку. Напряжение в норме, заземление есть, утечек нет. Пожал плечами.
— Розетка нормальная. Давайте вашу гирлянду.
Он подключил одну к розетке, та загорелась. Выключил. Потом, хмурясь, поднёс щупы тестера не к вилке, а прямо к проводу возле первой лампочки. Его брови поползли вверх.
— Странно… — пробормотал он. — Фон есть. Микронапряжение. Откуда бы…
Он вынул вилку из розетки. Стрелка на аналоговом циферблате его старого тестера дёрнулась и осталась на значении. Не на нуле. Он несколько раз щёлкнул переключателем режимов, потряс прибор.
— Прибор глючит? — спросил Антон, надеясь именно на этот вариант.
— Этот прибор пережил три моих ученика, он не глючит, — отрезал Виктор. Его профессиональное любопытство, казалось, перевесило усталость. — Здесь есть потенциал. Слабый, но есть. Без источника.
Он сделал самое нелогичное. Отцепил один щуп от провода гирлянды и, не глядя на Антона, аккуратно прикоснулся им к одной из нижних ветвей ели, к самой древесине.
Раздался тихий, но отчётливый писк прибора. Стрелка резко качнулась, замерла на цифре, которая не означала ничего хорошего и привычного в электрике. Не напряжение сети. Что-то иное. Виктор отдернул руку, будто обжёгся, хотя ветка была холодной.
— Что это? — тихо спросил Антон.
— Не знаю, — честно ответил электрик, не отрывая глаз от ёлки. Он выглядел озадаченным, но не испуганным. Человек, видевший всякое. — Это не электричество. Вернее, не совсем. Энергия какая-то есть, но… другая. Как будто дерево само её генерирует. Такое… биологическое поле, что ли? Бред, конечно.
Он собрал инструменты, не скрывая лёгкой дрожи в руках.
— Знаете, я вам советую… эту ёлочку убрать. На балкон. Или вообще. Что-то она у вас не очень. И гирлянды эти — выбросьте. Лучше купите батареечные, без проводов.
Антон расплатился, проводил мастера до лифта. Тот, уже выходя, обернулся:
— Кстати, у вас игрушка интересная. Та сова. Антикварная?
— Бабушкина, — автоматически ответил Антон.
— Так и думал. Только она у вас… она смотрит в другую сторону?
Антон вернулся в гостиную. Стеклянная сова с серьёзными жёлтыми глазами висела на средней ветке. Он точно помнил — когда уходил встречать электрика, она смотрела на окно. Сейчас её голова была повёрнута на тридцать градусов, и взгляд её стеклянных глаз был пристально устремлён на тёмный экран телевизора, в котором, как в зеркале, отражался он сам.
Он подошёл ближе, не веря своим глазам. Совершенно явно. Шарнир на шее? Нет, игрушка была цельной, литой. Он осторожно дотронулся до неё. Холодное стекло. Он попытался провернуть — не поддавалась. Будто вросла в воздух.
Отступив на шаг, он сглотнул. Мир вокруг ёлки словно дрожал — невидимой, напряжённой дрожью. Иголки на ветках чуть шевелились, хотя сквозняка не было. Гирлянда, валявшаяся на полу, внезапно вспыхнула тем самым холодным синим светом и погасла. Раз. Другой. Третий. Как сигнал. Как дыхание.
Электричество было лишь симптомом. Дерево было не проводником. Оно было источником. Источником чего-то, для чего в его мире не было ни метров, ни определений.