— Боря, да как ты не понимаешь, что ребенок — это не игрушка? Он кушать хочет так же, как и мы, ему одежды в два раза больше, чем нам нужно — дети растут не по дням, а по часам! Куда мы ребенка принесем? В этот съемный клоповник? Борь, мы еще сами на ногах не стоим. Давай сначала квартиру купим, а потом уже о детях поговорим. Не равняйся ты на других!
***
Вика стояла у плиты, помешивая суп, который уже третий день составлял основу их рациона. За окном шумела дорога, сквозь старые деревянные рамы, которые хозяин квартиры наотрез отказывался менять, пробивался сквозняк. Съемная «двушка» на окраине была тем самым компромиссом, на который они с Борей пошли год назад. Дешево, сердито, далеко от метро, зато без родителей.
Дверь хлопнула. Боря пришел. По шагам Вика поняла — настроения нет. Он шаркал, как старик.
— Привет, — бросил он, заходя на кухню и не глядя на нее. Сразу полез в холодильник.
— Руки помой, — машинально сказала Вика. — Как на работе?
Боря захлопнул дверцу холодильника чуть сильнее, чем нужно. Сел на табуретку, которая жалобно скрипнула.
— Никак.
Вика выключила газ. Повернулась к мужу. Он сидел, уставившись в клеенку на столе, и ковырял пальцем дырочку в узоре.
— Что значит «никак»? — голос Вики дрогнул. — Ты говорил с начальником насчет повышения? Или хотя бы возврата прежней ставки?
— Говорил, — буркнул Боря. — Сказали, времена тяжелые. Оптимизация. Скажи спасибо, что вообще не сократили. Короче, Вика... Минус пятнадцать процентов. Еще.
Вика медленно опустилась на стул напротив. Пятнадцать процентов. Это означало, что откладывать на ипотеку они теперь не смогут вообще. Максимум — покрывать аренду и еду. И то, если не покупать мясо.
— Боря, но мы же планировали... — начала она тихо. — Мы хотели к лету на первый взнос наскрести.
— Да плевать я хотел на этот взнос! — вдруг взорвался муж. Он вскочил, начал мерить шагами крошечную кухню. — Квартира, квартира... Мы четыре года только и делаем, что копим на этот бетон! А жизнь проходит. Мне тридцать скоро. У Сереги уже двое, у Пашки сын в школу пошел. А мы?
Вика напряглась. Она знала этот тон.
— Мы живем по средствам, Боря.
— Мы живем как кроты! — перебил он. — Я сегодня смотрел на Пашку. Он счастливый. У него пацан. Наследник. А у меня кто? Кот? И тот у твоей мамы живет.
— Причем тут кот? — Вика почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Мы договаривались. Сначала жилье, потом дети.
— Передоговариваемся, — Боря уперся руками в стол, нависая над ней. — Я хочу ребенка. Сейчас. Не через пять лет, когда мы накопим на твои хоромы, а сейчас.
— На какие деньги, Боря? — Вика встала, чтобы не чувствовать себя маленькой. — Тебе зарплату урезали! Мы за квартиру платим половину дохода. Ребенок — это расходы. Памперсы, врачи, одежда, кроватка...
— Дались тебе эти деньги! — махнул он рукой. — Дал Бог зайку, даст и лужайку. Люди в войну рожали. И ничего, выросли нормальные. А ты все калькулируешь.
— Я не калькулирую, я думаю о будущем! — повысила голос Вика. — Я не хочу, чтобы мой ребенок спал в ящике из-под мандаринов и ел пустую кашу!
— Ну конечно, — Боря скривился. — Тебе же надо все самое лучшее. Бренды, коляски за сто тыщ. А попроще нельзя? У Пашки вон от старшего куча шмоток осталась. Он сказал, отдаст мешками. Коляску тоже найти можно, бэушную. Знакомых полно. Люди отдают даром, лишь бы вывезли.
Вика смотрела на мужа и не верила ушам.
— Ты предлагаешь мне одевать ребенка в обноски? — ледяным тоном спросила она. — Планировать беременность, заранее зная, что мы будем побираться по знакомым?
— Не побираться, а разумно экономить! — рявкнул Боря. — Дети растут быстро. Зачем покупать новое, если через месяц мало будет? Ты просто зажралась, Вика. Тебе важнее комфорт, чем семья.
— Мне важна ответственность! — крикнула она. — Ответственность, Боря! Ты говоришь о наследнике. А что наследовать? Что? Долги? Съемную хату с тараканами?
Боря побагровел.
— Ты... Ты сейчас договоришься.
— А что не так? — Вику несло. — Если ты не можешь найти другую работу, обеспечить финансово нас двоих, то о каком наследнике может идти речь? И что наследовать, если у тебя ничего нет? Ты даже зарплату свою отстоять не можешь!
В кухне повисла звенящая тишина. Боря смотрел на нее так, словно она ударила его по лицу. Потом молча развернулся и вышел из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.
Вика осталась одна. Суп на плите давно остыл. Она села и закрыла лицо руками. Ей было стыдно за резкие слова, но страх перед будущим был сильнее стыда.
***
Боря не разговаривал с ней три дня. Он приходил с работы, молча ел, мылся и ложился спать, отвернувшись к стене. Вика пыталась начать разговор, но натыкалась на стену ледяного молчания.
На четвертый день он заговорил сам.
— Я тут подумал, — сказал он за ужином, не поднимая глаз от тарелки. — Нам надо переехать к моим родителям.
Вика поперхнулась чаем.
— Что?
— Что слышала. Сэкономим на аренде. Моя мама не против. Комната моя свободна. Будем жить там, деньги откладывать. И с ребенком она поможет.
Вика вспомнила предыдущий опыт жизни со свекровью. Нина Петровна была женщиной неплохой, но с характером генерала. В шесть утра подъем, потому что «кто рано встает, тому бог подает», вечные советы, как правильно жарить котлеты, и тотальный контроль. «Вика, ты опять купила этот шампунь? Это химия! Я же говорила, хозяйственное мыло лучше».
— Нет, — твердо сказала Вика. — Мы это уже проходили. Я хочу быть хозяйкой на своей кухне.
— Тогда к твоим, — пожал плечами Боря.
— И к моим нет. Мои живут в «однушке», ты забыл? Мы там на головах друг у друга спали. Боря, мы взрослые люди. Нам нужно свое пространство.
— Тебе не угодишь! — Боря швырнул вилку. — Снимать дорого, к родителям ты не хочешь, ребенка ты не хочешь. Ты вообще чего хочешь? Принца на белом «Мерседесе»? Так я не принц, извини!
— Я хочу, чтобы мы решали проблемы, а не создавали новые!
— Короче, — он встал. — Я сказал матери, что мы приедем в выходные. Поговорим. Она внуков хочет. Может, хоть она тебе мозги вправит.
***
Визит к свекрови прошел ужасно. Нина Петровна накрыла стол — пироги, салаты, все жирное, сытное.
— Кушай, Вика, кушай, — приговаривала она, накладывая добавку. — Тебе силы нужны. Худая, как вобла. Как рожать будешь с таким тазом?
Вика едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.
— Мы пока не планируем, Нина Петровна.
— Как это не планируете? — свекровь застыла с половником. — Боренька сказал, вы работаете над этим. Четыре года живете! Люди уже во второй класс детей ведут. А вы все для себя. Эгоисты.
Боря сидел рядом и довольно жевал пирог. Он явно чувствовал поддержку.
— Мам, я ей говорю то же самое. А она — «квартиру надо», «деньги надо».
— Квартиру... — протянула Нина Петровна. — Мы в общежитии жили, за занавеской. И ничего, Бореньку вырастили. Счастливые были. А сейчас молодежи все подавай на блюдечке. Вика, деньги — дело наживное. А часики-то тикают. Потом захочешь, да не сможешь.
— Нина Петровна, сейчас другое время. Ребенка нужно развивать, учить...
— Чему учить? — перебила свекровь. — Читать научится, писать научится. Главное — любовь! А вещи... У тети Вали внучка выросла, там столько платьев осталось, курточек. Все нам отдадут. Коляска у них на балконе стоит, чуть колесо скрипит, так Боря смажет. Кроватку тоже найдем. Зачем тратиться?
Вика посмотрела на мужа. Он кивал, соглашаясь с каждым словом матери. Это был заговор. Они уже все решили за нее: где она будет жить, в чем будет ходить ее ребенок, и что ее мнение — это просто каприз.
— Я не буду брать вещи у тети Вали, — тихо, но четко сказала Вика.
— Это почему же? — насупилась Нина Петровна. — Гордая больно?
— Потому что я хочу сама выбирать вещи для своего ребенка. Я хочу, чтобы они были новыми, чистыми и нравились мне, а не тете Вале. И жить мы будем отдельно.
— Ну, знаешь! — всплеснула руками свекровь. — Боря, ты слышишь? Она новыми вещами брезгует! Принцесса какая!
— Вика, прекрати, — шикнул на нее Боря. — Мама дело говорит.
— Нет, Боря. Это вы прекратите. Я не инкубатор. И не приложение к твоему желанию стать «отцом наследника». Я человек. И я хочу уважения к своим планам.
Она встала из-за стола.
— Спасибо за ужин. Я поеду домой.
— Вика! Сядь! — крикнул Боря.
— Нет. Ты оставайся, слушай маму. А я поеду. Мне нужно подумать.
Она ушла, оставив их вдвоем. Ехала в маршрутке, смотрела на серый город и глотала слезы. Ей было обидно не из-за денег. Ей было обидно, что муж, самый близкий человек, объединился с мамой против нее. Что ее страхи и аргументы для него — пустой звук.
***
Дома она долго не могла уснуть. Боря вернулся поздно, пьяный.
— Ты меня опозорила, — пробормотал он, заваливаясь на диван в одежде. — Перед матерью... Опозорила...
Утром он вел себя так, будто ничего не случилось. Только смотрел волком.
— Я договорился с Пашкой, — сказал он за завтраком. — Вечером поедем к нему, заберем вещи.
— Какие вещи? — не поняла Вика.
— Детские. Он мешки собрал. Пусть лежат. Есть не просят. Зато когда родишь, все готово будет.
Вика замерла с чашкой кофе в руке.
— Боря, я не беременна. И в ближайшее время не буду. Зачем нам мешки с чужим барахлом в съемной квартире, где и так повернуться негде?
— Затем, что я так решил! — он ударил кулаком по столу. — Я мужик в семье или кто? Я сказал — будем брать, значит, будем. Ты со своими капризами нас по миру пустишь. А тут халява.
— Халява, — повторила Вика. Слово было липким, неприятным. — Тебе самому не противно? Ты здоровый мужик, Боря. Руки, ноги есть. Голова... вроде была. Почему ты ищешь, где урвать обноски, а не где заработать?
— Опять ты за свое! — он вскочил. — Заработать! Я работаю!
— Ты работаешь за копейки и ноешь! А мог бы найти подработку. Мог бы курсы закончить. Я тебе предлагала, помнишь? Курсы логистики. Ты сказал — скучно. А теперь ты тащишь в дом чужой мусор и называешь это заботой о семье?
— Это не мусор! Это помощь друзей!
Вечером он действительно привез вещи. Три огромных черных мусорных пакета. От них пахло сыростью и чем-то кислым. Боря с гордостью вывалил содержимое первого пакета на пол посреди комнаты.
— Смотри! Комбезы, ползунки... Ну, пятнышко тут, отстирается. Зато фирма!
Вика смотрела на гору застиранного, серого тряпья. На комбинезон с оторванной кнопкой. На ползунки с желтыми разводами, которые явно не отстирались за пять лет лежания на балконе у Пашки.
Ей стало физически дурно.
— Убери это, — сказала она тихо.
— Ты чего? Нормальные вещи! Постирать, погладить...
— Убери. Немедленно. Или я это выкину на помойку сама.
— Только попробуй! — Боря встал в позу. — Я бензин тратил, вез! Это для нашего сына!
— Для какого сына, Боря?! — заорала Вика. — Нет никакого сына! И не будет, пока ты ведешь себя как нищеброд с психологией попрошайки! Наследник ему нужен! Наследник этой кучи тряпья?!
Боря схватил один из ползунков и швырнул в нее.
— Дура! Неблагодарная! Я стараюсь, кручусь...
— Крутишься? Ты плывешь по течению, как... — она осеклась, но взгляд сказал все. — Знаешь что? Я так больше не могу. Я ухожу.
— Куда ты пойдешь? — усмехнулся он. — К мамочке в «однушку»?
— Куда угодно. Лишь бы не видеть этот позор.
Вика начала кидать свои вещи в сумку. Боря стоял и смотрел, скрестив руки на груди.
— Ну и вали. Посмотрим, как ты одна запоешь. Приползешь через неделю. Кому ты нужна, старая дева без детей и квартиры?
Это было последней каплей. Вика застегнула молнию на сумке, посмотрела на мужа сухими глазами.
— Я, может, и без квартиры. Зато с мозгами. А ты оставайся со своими мешками. Счастливо оставаться, «папочка».
***
Она уехала к подруге, Ире. Та жила одна, тоже снимала, но была рада компании.
— Ну и правильно сделала, — сказала Ира, наливая вино. — Совсем мужик берега попутал. Наследника ему... Сам еще ребенок.
Вика прожила у Иры месяц. За это время многое изменилось. На работе ей предложили повышение — давно маячило место старшего менеджера, но Вика все боялась, что не потянет из-за семейных планов. Теперь же она ухватилась за работу как за спасательный круг. Зарплата выросла ощутимо.
Боря звонил пару раз. Сначала пьяный, ругался. Потом трезвый, ныл, что не может найти носки и что макароны закончились. Вика не возвращалась.
— Боря, мы поговорим, когда ты станешь адекватным. И когда мешки исчезнут из квартиры.
А потом случился поворот.
Боря, оставшись один, сначала наслаждался свободой. Но свобода оказалась с привкусом «Доширака» и пыли. Деньги заканчивались быстрее, чем раньше — Вика умела вести бюджет, а он нет.
В один из вечеров к нему зашел тот самый Пашка. С сыном, пятилетним Артемом.
— Борь, выручай, — с порога заявил друг. — Жена в больницу попала, аппендицит. Мне на смену в ночь. Оставить не с кем. Теща в деревне. Посиди с пацаном до утра? Он спокойный, мультики посмотрит и спать.
Боря, желая доказать (кому? себе? Вике?), что он готов к отцовству, согласился.
— Да не вопрос. Справимся. Мы ж мужики.
Эта ночь стала для Бори адом. «Спокойный» Артем сначала разбил любимую кружку Бори. Потом отказался есть пельмени и потребовал «нормальной еды». Потом его стошнило этими пельменями прямо на диван. Потом он не мог уснуть и ныл, что хочет к маме.
Боря бегал с тряпкой, замывал диван, пытался развлечь ребенка, который смотрел на него как на врага народа. К утру, когда приехал Пашка, Боря был похож на зомби.
— Ну как? — бодро спросил Пашка.
— Забери его, — прохрипел Боря. — И вещи свои забери. Те, что в мешках.
— Да ладно, пусть лежат...
— Забери! Сейчас же! Или я их выкину в окно!
Когда Пашка ушел, Боря сел посреди пустой, грязной квартиры. В углу воняло сыростью от непросохшего дивана. Денег на карте оставалось триста рублей до зарплаты, которая будет через неделю.
«Наследник», — подумал он с ужасом. — «Это же... это же деньги. Врачи. Лекарства. Еда нормальная. А я пельмени сварить не могу».
В голове всплыли слова Вики: «Что наследовать? Долги?»
Ему стало страшно. По-настоящему страшно. Он понял, что Вика была не стервой. Она была его единственным якорем в реальности. А он эту реальность игнорировал.
***
Вика вышла из офиса. Был теплый вечер. Она чувствовала себя уверенно: новый костюм, купленный с первой повышенной зарплаты, сидел идеально. В голове крутились планы: если откладывать по тридцать процентов, то через полгода можно взять ипотеку на маленькую студию. Самой. Без никого.
У подъезда Иры стоял Боря. С цветами. Выглядел он похудевшим и каким-то... побитым.
Вика замедлила шаг.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Я вещи выкинул. Пашке отдал обратно.
Вика кивнула.
— Молодец.
— И... я на вторую работу устроился. В такси пока, по вечерам и выходным. Машина, конечно, старая, но... Короче, полторы тысячи в день выходит чистыми.
Вика удивленно подняла брови.
— В такси? Ты же говорил, это не престижно.
— Жрать захочешь — не так раскорячишься, — усмехнулся он грустно. — Вик... Я дурак был. Прости. Я посидел тут с сыном Пашки ночь... Я чуть с ума не сошел. Я понял, о чем ты говорила. Ребенок — это не игрушка. И не галочка в паспорте.
Он протянул ей цветы. Не пафосные розы, а простые тюльпаны, которые она любила.
— Я не прошу вернуться прямо сейчас, — быстро сказал он, видя ее сомнение. — Просто... дай мне шанс исправить. Я хочу, чтобы мы купили квартиру. Сами. Я теперь каждую копейку буду откладывать. Честно.
Вика смотрела на него. В его глазах не было привычной ленивой самоуверенности. Там был страх потери и решимость.
— Я получила повышение, — сказала она.
— Я знаю. Ира сказала. Ты крутая, Вик. Правда. Я горжусь тобой. И я хочу... хочу соответствовать. Чтобы наследнику было что наследовать, кроме моих дырявых носков.
Вика рассмеялась. Впервые за долгое время легко и искренне.
— Ладно. Поехали домой. У меня там суп недоеденный в холодильнике, наверное, уже новую цивилизацию зародил.
— Я выкинул, — улыбнулся Боря. — И холодильник помыл.
***
Прошло два года.
Они стояли в пустой бетонной коробке. Пахло цементом и пылью, но для них это был лучший запах в мире.
— Вот здесь будет кухня, — Вика водила рукой по воздуху. — А здесь диван.
— А вот тут, — Боря подошел к окну, выходящему на парк, — кроватка встанет. Идеально. Солнечная сторона.
Они купили квартиру. Не хоромы, конечно, «двушка» в ипотеку, но своя. В новом доме. Ключи получили вчера.
Боря работал теперь не только на основной работе, но и нашел себя в ремонте техники — руки у него всегда были из нужного места, просто ленился. Теперь заказы шли потоком. Вика уверенно шла по карьерной лестнице.
— Борь, — тихо позвала Вика.
— А?
— Я тут подумала... Мы же ремонт за полгода сделаем?
— Ну, если я сам плитку класть буду, то за три месяца управимся. А что?
Вика достала из сумочки маленький белый тест.
— Тогда кроватку можно уже присматривать. Новую.
Боря замер. Посмотрел на тест, потом на Вику. Его глаза начали наполняться влагой.
— Точно?
— Точно.
Он подхватил ее на руки и закружил по бетонному полу их собственной квартиры.
— Новую! — кричал он. — Самую лучшую! Никаких Пашек! Я сам куплю! Я заработал!
Вика смеялась, прижимаясь к его плечу. Она знала: теперь все будет хорошо. Не потому, что у них появилась квартира, а потому, что ее муж наконец-то повзрослел. И их ребенок родится не "наследником пустоты", а любимым человеком в доме, где царят любовь, уважение и здравый смысл. А вещи... Вещи — это дело наживное, когда в голове порядок.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.