Рано утром, еще не было и пяти часов, услышала в подъезде шум, какой-то суетливый, тревожный – значит, что-то произошло серьезное. Вышла. Повесился сосед. "Повесился в ванной на трубе", - сказали соседки. Что только не говорили: «Жена довела, сам был не от «мира сего».
У меня из головы не выходил его образ и разговоры с ним Я, далеко от дома уже не могу уходить, садилась на лавочку и вязала салфетки. Володя – мужчина лет пятидесяти с небольшим, приятной внешности, идя с работы, часто подсаживался и общался со мной, он был какой-то застенчивый, очень вежливый – правда, не из нашего «мира сего».
Жена его - казачка с особой статью, но в поведении с людьми - грубая, а проще говоря,- хабалка. Он был городским, а она из села, недалеко от города Михайловки. Я вспоминала, что все ссоры в доме, были спровоцированы ею. У нее была способность объединять людей и натравливать на кого-нибудь. Когда у нее в огороде под окном выкопали два ряда картошки, то был, чуть ли не обыск всех квартир. Если белье повесит на веревке во дворе, то никто не смел, выходить со своими половиками и трясти их. Без конца собирала деньги на ремонт дома, а потом забывала сказать, что отремонтировали и показать документы, а кто требовал, то она делала им мелкие пакости.
Мне она не нравилась, и она это чувствовала, но в подъезде, многие объединялись вокруг нее. Мне иногда, кажется, что людям присуще чувство телячьей преданности тому, кто сильнее или богаче.
Муж ее – Володя, который повесился, работал на Себряковском заводе. В беседах со мной, очень скромно рассказывал о себе, а о жене ничего. Темы для разговора с ним я находила, он был не глуп, много рассказывал о студенческих годах, армии, а о сегодняшней жизни, тоже ничего. Я чувствовала, что он не жилец на этом свете. У него в глазах была тоска и смерть.
Последний раз я его видела несколько дней назад. Он попросил у меня прощения за себя и жену и многие, те пакости, которые она делала мне, и за самое страшное для меня - это воровство писем от моего сына. Она знала, что это единственная радость моя. Я ему ответила: « Зла на тебя не держу, а тот, кто накручивал тебя, то ответит перед Богом».
И, вот повесился, почему? Как подошел к этой черте, какая такая безысходность наступила вдруг, а, может быть, и не вдруг. Может, он давно чувствовал, что лишний человек, никому не нужный в жизни. А, может, у него душа была более чувствительная, чем у жены, под пятой которой находился.
Женщины говорили, что она обращалась с ним хуже, чем с собакой, Отвечать грубостью он не мог, только молчал и подчинялся. Я мало знала об их семейной жизни - только то, что болтали на лавочке, и была потрясена этой смертью.
Знаю, как трудно родить и воспитать человека, сколько сил и времени надо, а тут вдруг и в один момент, и нет его, как же это?
Когда его жена принесла мне кусок пирога – помянуть, то я не взяла, сказав: « Он, пока в моей памяти – живой».