Это история, которую я услышала от своей взрослой, абсолютно адекватной ученицы Ларисы. История, после которой я до сих пор смотрю на знакомые улицы с лёгкой дрожью. Если бы мне кто-то рассказал такое, я бы, наверное, просто пожала плечами. Но я видела её глаза в тот вечер. Видела, как тряслись её руки. И знала её до этого — успешную, собранную, ироничную женщину, которая за пять минут опоздания извиняется трижды. Всё началось с обычного дня и пропущенного урока английского.
Пунктуальная ученица, которая не пришла
Ларисе около тридцати, может, чуть за тридцать — я никогда не спрашивала, это не в моих правилах. Она из тех учеников, с которыми приятно работать: мотивированная, ответственная, всегда готовится. Наши занятия проходили по чёткому графику, и за полгода она ни разу не опоздала больше чем на пять минут. Поэтому, когда в тот вторник она не появилась к четырём часам, я удивилась. Подождала десять минут — тишина. Решила позвонить.
Вместо гудков — голос автоответчика: «Набранный номер не существует». Проверила контакты — всё верно. Набрала ещё раз — тот же холодный голос. «Ладно, — подумала я, — сбой у оператора. Сейчас перезвонит». Занялась бумагами, но внутри уже копошилась тревога. Что-то было не так.
Странное появление: «Ты настоящая?»
Примерно через полчаса в дверь сначала позвонили, а потом начали стучать — отчаянно, не переставая. Я подошла к глазку и едва сдержала вскрик. На площадке стояла Лариса, но это было её страшное отражение.
Всегда идеально собранная, с безупречным макияжем и укладкой, сейчас она выглядела как человек, прошедший через ад:
- Размазанная тушь чёрными ручьями текла по лицу.
- Мокрые волосы слиплись и висели сосульками.
- Дорогая блузка была в грязи, будто она ползала по земле.
- Но самое страшное — глаза. Пустые, дикие, в них читался животный ужас.
Я распахнула дверь. Она, не говоря ни слова, шагнула в прихожую и опустилась на пол, прямо на кафель, не обращая внимания на моё недоумение. Уставилась на меня тем безумным взглядом и спросила хриплым, чужим голосом:
— Ты в самом деле настоящая или мне это снится?
Я онемела. Что вообще можно ответить на такой вопрос? Видимо, на моём лице отразился весь ужас, потому что Лариса вдруг сникла, закрыла лицо руками и зарыдала — беззвучно, содрогаясь всем телом.
Мне удалось уговорить её подняться, проводила в ванную. Она молча умылась, причесала волосы влажной расчёской. Когда вышла, выглядела уже чуть человечнее, но руки всё ещё дрожали. Я налила ей крепкого сладкого чая, усадила на кухне. И она начала рассказывать. Медленно, с паузами, иногда замолкая и глотая воздух, будто вспоминать было физически больно.
Обычный день, который перестал быть обычным
Всё началось как всегда. Утром — дела, затем она села в свою серебристую Toyota и поехала ко мне на занятие. Маршрут был привычным: 25-30 минут без пробок. Она ехала на автопилоте, думая о работе, и лишь через несколько минут заметила, что улицы за окном незнакомы.
«Наверное, пропустила поворот», — подумала она. Припарковалась, чтобы проверить навигатор. Навигатор не работал. Экран был мёртв. Решила спросить дорогу у прохожих.
И тут её обуял первый холодок страха.
Она вышла из машины и огляделась. На улице не было ни души. Ни одного человека. Она посмотрела на дорогу — ни одной машины. Не только проезжающих — даже припаркованных. Полная, абсолютная пустота. Тишина, нарушаемая только ветром, гоняющим по асфальту бумажку.
«Это был не просто безлюдный переулок, — говорила Лариса, вглядываясь в пространство. — Это было ощущение, будто из города выкачали всю жизнь. Воздух был тяжёлым, без звуков, без запахов. Как в вакууме.»
Город-призрак: мир, где время остановилось
Она села обратно в машину и поехала дальше, надеясь выехать на знакомую улицу. Но чем дальше, тем страшнее становилась картина.
Всё вокруг выглядело заброшенным десятилетия назад:
- Рекламные щиты облезли, на них угадывались полустёртые силуэты.
- Витрины магазинов были грязными, некоторые битыми, за ними — пустота.
- На одном перекрёстке светофор раскачивался на оборванном проводе, издавая скрип.
Она увидела вывеску, похожую на кафе, и зашла внутрь в надежде найти людей. Внутри царило запустение. На столах — толстый, слежавшийся слой пыли и грязи, как будто здесь не убирались годы. На барной стойке стояла кружка с чем-то тёмным и плесневелым. От всего веяло холодом и тоской.
Сердце колотилось где-то в горле. Она выбежала на улицу и бросилась к ближайшему жилому дому. Дверь в подъезд была открыта, замок сломан. Внутри — облупившаяся краска, разбитые лампочки, мусор. Ни звука жизни.
Вернувшись к машине, она схватила телефон. На экране — жёсткая надпись «НЕТ СЕТИ».
Паника, до этого сдерживаемая, захлестнула её с головой. Она рванула с места и поехала, куда глаза глядят, по незнакомым проспектам, которые должны были быть знакомыми. Везде одна и та же картина: мёртвый, вымерший город.
Безысходность и сон в заброшенном авто
Через пару часов загорелась лампочка бензина. Двигатель начал чихать и вскоре заглох. Она осталась одна в тишине этого немого мира. Силы покинули её. Она закрыла глаза, откинулась на сиденье и провалилась в тяжёлый, беспокойный сон от изнеможения.
Проснулась от холода и полной темноты. За окном — непроглядная, густая тьма, без единого огонька. Ни уличных фонарей, ни окон. Только звёзды, неестественно яркие в чёрном небе.
И тогда, в этой кромешной тьме, она увидела единственную точку света — тусклое, жёлтое пятно на третьем этаже одного из домов вдалеке.
Гонка за светом и падение в темноте
Это был последний луч надежды. Она выскочила из машины и побежала навстречу огоньку, спотыкаясь о неровности тротуара. Дом был таким же обшарпанным. Дверь подъезда поддалась с скрипом.
Внутри была абсолютная темнота. Она полезла наверх, нащупывая ступени, сердце колотилось так, что звенело в ушах. На втором пролёте ногу подкосило, она полетела вперёд, ударившись головой о ступеньку.
Боль. Искры в глазах. Затем — небытие.
Возвращение: дверь в знакомый мир
Очнулась она от холода и боли. Голова раскалывалась. Вокруг — всё та же темнота. Но теперь она услышала звук. Приглушённый, но живой — голос из-за двери одной из квартир.
Она поднялась, доползла до этой двери и начала колотить в неё кулаками, хрипло крича что есть силы.
И эта дверь открылась. На пороге стояла я. А квартира за моей спиной была залита светом, пахло чаем, и из комнаты доносились звуки телевизора.
«Ты не представляешь, — шептала Лариса, — этот свет, этот запах дома, твое лицо... Это было как вынырнуть из ледяной воды и сделать первый глоток воздуха. Я думала, я умерла и это рай.»
Шок и поиск объяснений
Она проспала у меня почти сутки, вставая только чтобы сходить в туалет. Наутро я отвела её домой. Она шла, цепляясь за мою руку, и постоянно оглядывалась, будто боялась, что привычный мир вот-вот растворится.
На следующий день она, будучи человеком рациональным, пошла к психиатру. Прошла полное обследование: МРТ, энцефалограмму, беседы со специалистами.
Вердикт врачей: «Здорова. Острая реакция на стресс, возможно, микросон за рулём с последующими яркими гипнагогическими образами.» Проще говоря — уснула, приснился кошмар, а психика, перегруженная работой, разыграла его с невероятной реалистичностью.
Она хотела поверить в это объяснение. Мы все хотели.
Странные детали, которые не сходятся
Но оставались нестыковки, которые не давали покоя.
- Время. С момента её выезда из дома до стука в мою дверь прошло около семи часов. Она помнила их все, час за часом, в том пустом мире. Где она была всё это время, если просто «уснула в машине»?
- Машина. Её Toyota обнаружили через три дня на заброшенной парковке на самой окраине города, в районе старых складов. В баке было сухо. Как она туда попала?
- Телефон. Помните, я говорила, что не могла до неё дозвониться? За секунду до того, как я открыла дверь и увидела её, мне пришло СМС от оператора: «Абонент снова в сети». Как будто её «вернули» в зону покрытия.
- Одежда. Та самая испачканная блузка. Грязь на ней была странной — серая, плотная, похожая на строительную пыль, смешанную с чем-то маслянистым. Не похоже на уличную грязь нашего города.
- Синяк. На лбу у неё был широкий синяк от удара — тот самый, о ступеньку в тёмном подъезде. Он сошёл только через две недели.
Жизнь после «возвращения»
Лариса больше не водит машину. Пересела на такси и общественный транспорт. Она избегает тот район, где, как ей кажется, она «свернула не туда». Мы стали очень близки, эта история связала нас какой-то тёмной, интимной нитью.
Иногда, когда мы сидим за чаем, она замолкает и смотрит в окно.
— Ты знаешь, самое страшное? — говорила она однажды. — Не пустота. А тишина. В том мире не было ни единого звука. Ни птиц, ни насекомых, ни ветра в проводах. Абсолютная, глухая тишина. Как в могиле. И эта тишина... она иногда снится. И я просыпаюсь и долго прислушиваюсь к бульканью труб в квартире, к шуму машин за окном. И плачу от счастья, что слышу это.»
Она не ищет больше объяснений. Просто живёт, ценя каждый звук, каждый огонёк в окне, каждое лицо в толпе. А я, слушая её, каждый раз ловлю себя на мысли: а что, если где-то рядом, за тонкой плёнкой нашей реальности, лежат такие же пустые улицы? И кто знает, на каком повороте можно соскользнуть в эту тишину?
Источник: