В волшебном зимнем лесу, где сосны носили снежные шапки, а сосульки на ветвях звенели, как хрустальные колокольчики, готовились к самому чудесному празднику. Но в этом году что-то было не так...
Глава первая: Волшебство в опасности
Гирляндамен — эльф, обмотанный мерцающими огоньками, — как всегда создавал праздник. Он украшал деревья серебристым дождиком, развешивал на ветвях леденцовые трости и напевал: «Раз-два-три, ёлочка, гори!». Но гирлянды почему-то мигали невесело, а снег под ногами ворчал:
«Ну что за ерунда... В прошлом году мороз был крепче, а иней узорчатее. А нынче что? Теплынь!»
«Ты вечно всем недоволен», — засмеялся Олаф, появляясь из-за сугроба с охапкой морковок для носов снеговиков. Его вечная улыбка могла растопить даже лёд на сердце. «Праздник — это когда всем весело! Хотите, спою песню про лето?»
«Нет-нет!» — замахали ветви деревьев.
Вдруг с неба мягко приземлилась Снежинка. Она была так нежна, что, казалось, растает от взгляда. «Я не чувствую ритма, — прошептала она. — Как я буду танцевать на балу, если ветер не задаёт такт?»
Тут зазвучала мелодия — тонюсенькая, как паутинка. Это Фрейя, фея музыки, играла на сосульках, словно на флейте. «Ветер затих, — грустно сказала она. — Без его дыхания моя музыка теряет душу».
Лучик, сыночек Солнца, выглянул из-за облака. «Я пытался помочь! Но меня сегодня просили не слишком светить, чтобы не растаял лёд на катке». Он был такой же добрый и светлый, как его отец, но сейчас его солнечные зайчики грустно прыгали по снегу.
Глава вторая: Пропажа настроения
Кузя, домовёнок с весёлыми глазами, прибежал, запыхавшись, и чуть не уронил свой волшебный сундучок. «Беда! Пропали все ватрушки из печки! И... и... новогоднее настроение куда-то девается! Мой сундучок шепчет, что это дело лап Гринча!»
«Гринча? — удивилась Золушка, появляясь с корзинкой, где аккуратно были разложены горох и чечевица. Она легко могла отличить их даже с закрытыми глазами. — Но он же в прошлом году понял, что праздник — это здорово!»
«Вот именно! — проскрипел Говорящий Снег. — Понял, позавидовал, вот теперь и решил, что если уж самому не светить, так и другим не давать!»
Маленькая Иголочка, оторвавшаяся от ёлки, но так и не упавшая на землю (она цеплялась за шерсть пробегавшего мимо зайца, потом за шарфик Олафа), взволнованно подпрыгнула: «Надо действовать! Я не хочу, чтобы праздник кончился, не успев начаться!»
Глава третья: Хитрый план Гринча
А Гринч, зелёный и морщинистый, сидел в своей пещере на высокой горе. Перед ним стояли украденные ватрушки, гирлянды без блеска и даже несколько солнечных зайчиков, пойманных в банки. Он смотрел на «План по отмене Нового Года» и злорадно ухмылялся.
«Пусть почувствуют, каково это — ждать праздник, которого не будет! Сперва настроение испорчу, а потом... потом и ёлки повыдергиваю! Ха-ха-ха!» Он так смеялся, что даже мыши в его пещере затыкали уши лапками.
Его план был хитер: он украл не вещи, а саму суть праздника — ритм у ветра, блеск у огоньков, сладость у песен. Даже снег под его чарами стал ворчливее обычного.
Глава четвертая: Общий совет
В лесу собрались все. Олаф предлагал всех обнять, Гирляндамен — зажечь больше лампочек, Кузя — искать помощь в сундучке. Но Золушка, перебирая горох, сказала мудро:
«Часто самое важное — это не громкое, а тихое. Не яркое, а настоящее. Гринч украл шум праздника, но не украл его сердце».
Фрейя тихо тронула сосульку. «У каждого из нас есть своя музыка. Давайте создадим её вместе».
Так и решили. Снежинка начала танцевать — не гранд-па, а крошечные, изящные па. Каждое её движение было таким чистым и искренним, что на ветвях начал появляться иней, повторяющий узор её танца.
Фрейя подхватила мелодию, играя не на ветре, а на тишине между снежинками. Лучик мягко осветил лес, не растапливая снег, а делая его алмазным. Его солнечные зайчики стали ритмом для танца.
Гирляндамен обнял самое грустное дерево, и его огоньки замигали в такт музыке. Кузя достал из сундучка не ватрушки (те ещё предстояло отвоевать), а тёплый, душистый запах корицы и мандаринов — запах ожидания чуда.
Олаф, конечно же, начал петь. Но пел он не о лете, а о том, как здорово, когда друзья вместе.
Иголочка, наконец, нашла своё место — она прицепилась к шарфу Гирляндамена и сверкала, как маленькая звёздочка, довольная, что участвует в общем деле.
Даже Говорящий Снег перестал ворчать. «Ладно, иней ничего так... а музыка... неожиданно мелодично».
Глава пятая: Сердце Гринча
Эту тихую, искреннюю, совместную музыку услышал Гринч. Он выглянул из пещеры, готовый злиться. Но увидел он не шумный праздник, от которого у него болела голова, а... красоту. Снежинку, танцующую с грацией, которой ему никогда не достичь. Лучик, дарующий свет, но не ослепляющий. Друзей, которые что-то делали вместе просто так, от сердца.
И сердце Гринча, которое было на три размера меньше положенного, странно ёкнуло. Он почувствовал не злобную зависть, а... тоску. Тоску по тому, чтобы его огоньки тоже мигали в такт общей песне.
Он тихо спустился вниз, неся украденные ватрушки.
Глава шестая: Настоящий праздник
Все замерли, увидев его. Но Олаф радостно помахал: «Гринч! Иди к нам! У нас как раз не хватает того, кто умеет строить гримасы! Это же важно для праздника!»
Гринч смущённо потоптался. «Я... я украл ваше настроение».
«Зато мы его нашли, — улыбнулась Золушка. — Оно было внутри нас. Просто его нужно было разделить».
Кузя протянул Гринчу ещё тёплую ватрушку. «Попробуй. Они вкуснее, когда ешь не один».
Гринч взял. Откусил. И... на его зелёном лице появилась улыбка. Не злая, а настоящая. «А можно... можно мне тоже повесить одну гирлянду? Только не мигающую очень быстро...»
Гирляндамен с радостью обмотал его мерцающими огоньками. Фрейя дала ему самую маленькую сосульку. Гринч неумело дунул в неё, и получился смешной звук, от которого все рассмеялись.
А когда Снежинка пригласила его на танец (он, конечно, наступил ей на ногу, но она только звонко засмеялась), сердце Гринча выросло на целых два размера!
Эпилог:
Говорящий Снег в ту ночь сказал: «Ну что ж... Бывает и хуже. А сегодня — просто идеально».
Иголочка, примостившись на макушке Гринча среди его спутанных волос, счастливо дремала — теперь праздник точно продлится долго.
Лучик мягко погас, уступая место звёздам, а друзья смотрели, как их общая, сотворённая вместе тихая радость зажигает в небе самые яркие огни — не гирлянды, а настоящие звёзды, которые светили всем: и весёлому Олафу, и бывшему ворчуну Гринчу, и нежной Снежинке, и всем-всем, кто верил, что самое главное волшебство — это делиться кусочком своего сердца.
И с тех пор в том лесу Новый год наступал не тогда, когда часы били двенадцать, а тогда, когда кто-то впервые за день искренне улыбался, глядя на снег. А это, как известно, случалось очень-очень часто.