Он выбежал в открытое окно первого этажа так, будто ему подарили целый мир. Медленно падали крупные снежинки, кружились перед самым носом, и хотелось ловить их лапой, подпрыгивать, кувыркаться в пушистом снегу, пока всё внутри смеётся. Он не думал ни о маме, ни о трёх сестрёнках, ни о том, что дверь может закрыться. Он просто был — маленький, белый, любопытный, и этот снег казался игрой, которую придумали специально для него.
Потом он устал. В груди появилось знакомое желание вернуться туда, где пахнет вылизанной шерстью и маминым молоком. Он остановился, поднял голову — и не узнал ничего. Двор был чужой. Подъезды — не те. Запахи расползались, путались, ломались об ветер и следы людей. Он пошёл наугад, потом побежал, пытаясь поймать хоть что-то родное, но каждая новая улица казалась ещё более чужой, чем предыдущая.
Вечер был оживлённым. Витрины светились гирляндами, пакеты шуршали, сапоги спешили по тротуарам, и все куда-то торопились. Котёнок метался между ногами, поднимал мордочку, пытался попасться на глаза, но белая шёрстка делала его почти невидимым. Его обходили, перешагивали, иногда грубо отбрасывали в сторону, как помеху на пути. Он отскакивал, падал в рыхлый снег, снова вставал. От холода лапы слушались всё хуже. От голода животик сводило тонким урчанием, сил почти не осталось.
Он забился в угол между сугробом и стеной какого-то магазина, дрожал всем тельцем и смотрел на огни так, будто они могли согреть. Люди проходили мимо плотной тёплой рекой, и в этой реке не находилось для него места. Страх заполнил его от хвоста до кончиков ушей. Ему представлялось, как сейчас тепло и сытно было бы у мамы под боком. Как он играл бы с сестрёнками, как в шутку кусал бы их за хвостики… Он уже почти не чувствовал лапки, и очень хотелось спать.
Она шла из магазина, уставшая, с тяжёлым пакетом в руке. Впереди был Новый год, который она впервые собиралась встретить одна. Она заметила белый комочек у стены и прошла мимо, потому что так проще. Но через несколько шагов остановилась и вернулась. Постояла, глядя, как котёнок переминается с лапки на лапку, будто пытается решить, куда ему деваться в этом огромном вечернем городе. Она достала из пакета колбасу, раскрошила кусочки в снег. Котёнок начал торопливо есть, всё время вздрагивая.
Она ушла — дальше, чем в первый раз. Потом снова остановилась и опять вернулась. Сняла шарф, аккуратно уложила рядом, как маленький островок тепла, отступила на пару шагов и подождала. Котёнок доел, обнюхал шарф и осторожно на него лёг. Она пошла домой, чувствуя странное удовлетворение, будто сделала ровно столько, сколько надо.
Дома она включила свет, поставила на стол продукты и начала готовить небольшой праздничный ужин для себя одной: оливье, курочку, нарезку, фрукты. Уже прошло двенадцать лет, как не стало мужа; она привыкла жить без него. Но сын каждый Новый год встречал с ней, даже если потом убегал к друзьям. Это был первый год, когда он не пришёл. Она не обижалась. Она понимала, что им с женой хочется побыть одним. Они так молоды, так заняты работой — пусть как следует насладятся этими короткими праздничными выходными. Просто ей было странно. И немного одиноко.
Привычными монотонными движениями она нарезала салат. За окном ветер усилился. Снег пошёл плотнее, гуще, и скоро в нём пропали дальние огни. Началась метель.
Когда всё было готово и стол накрыт, она села. Посидела молча, не притрагиваясь к тарелкам. Внутри росло чувство, которое ничем невозможно заглушить. Она встала так резко, будто решила не думать больше ни секунды. Быстро оделась и вышла в метель.
Добежав до места, она не сразу его нашла — уже намело много снега. Она почти прошла мимо, пока не углядела едва заметный бугорок. Оказалось, котёнок забрался между слоями сложенного вчетверо шарфа, спрятался как смог. Но это не спасло: он дрожал всем телом — холодный, тихий, еле живой. Она стряхнула снег, сгребла шарф с котёнком в охапку, прижала к себе и поспешила обратно.
Дома она дала ему тёплого молока. Он жадно пил, потом забрался к ней на колени и сразу уснул, будто всю дорогу держался только на упрямстве. Его бархатное мурчание было едва слышным, но оно заполнило комнату лучше любой музыки.
Она сидела за праздничным столом и боялась пошевелиться, чтобы не разбудить. За окном продолжала кружить метель, а в квартире было тихо и уютно. Она слушала бой курантов, аккуратно поглаживая белый комочек по тёплой спинке, и улыбалась.