В Крыпецком монастыре отпраздновали праздник Рождества Христова 7 января 2026 года. Рождественская ночь в Крыпецкой обители: встреча под морозными звёздами. Заметки паломника.
Метель, несколько дней бушевавшая над псковскими землями, к шестому января словно по молитве утихла. Непроходимые болота, среди которых в XV веке поселился преподобный Савва, принеся сюда с Афона образ апостола Иоанна Богослова, застыли под толстым, искрящимся налом. Я ехал в Иоанно-Богословский Савво-Крыпецкий монастырь, чтобы встретить Рождество. Сорокадневный пост, время покаяния и тихой внутренней работы, подходил к концу. Теперь душа просила праздника — тихой, светлой радости о родившемся Спасителе.
Снежный Вифлеем и ожидание чуда
Монастырь, белокаменный и строгий, предстал в сумерках. Первое, что я увидел, въезжая во врата, — устроенный между храмами вертеп. Монахи и трудники возвели из снега целую пещеру, подобную той вифлеемской, где две тысячи лет назад произошло величайшее чудо. Внутри сияла огнями нарядная ель, а в яслях покоилась икона Рождества. Этот снежный храм под открытым небом стал зримым напоминанием о том, что Бог стал ближе к человеку, сошел с небес в наш земной, подчас суровый и холодный мир.
Воздух был морозным и прозрачным. Богослужение, Всенощное бдение, должно было начаться в полночь в Успенском храме. Но задолго до этого, с одиннадцати вечера, верующие стали собираться на исповедь, желая с очищенным сердцем приступить к праздничной Евхаристии. Тишину монастырского двора нарушал лишь скрип снега под валенками да сдержанный говор паломников. Все мы, такие разные, в эту ночь стали единой семьёй, ожидающей чуда.
Благовест, бдение и свет литургии
За двадцать минут до полуночи густой бархатный удар большого колокола разорвал морозную тишину. Его благовест, неторопливый и торжественный, плыл над спящими полями и лесами, возвещая всему краю: «Христос рождается — славьте!» Вскоре к нему присоединились другие голоса колокольни, слившись в ликующий, переливающийся трезвон. Он словно приглашал и ангелов с небес сорадоваться людям.
Мы вошли в тёплый, наполненный мягким светом Успенский храм. Служба началась. Пел братский хор — строго, без излишней слащавости, но с такой пронзительной молитвенностью, что слёзы сами наворачивались на глаза. Великое повечерие, утреня, первый час… Богослужение, состоящее из древних псалмов и песнопений, погружало в события той Святой Ночи: недоумение Иосифа, смирение Богородицы, поклонение пастухов и величание ангельского сонма.
После небольшого перерыва раздался новый, праздничный трезвон, созывающий на главную часть — Божественную литургию. Читались часы, а затем началась сама Литургия. Пели праздничные антифоны, славящие воплощение Бога. В чтениях из Священного Писания вновь и вновь звучала весть пророка Исаии: «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына». Было чтение Евангелия о рождении Младенца в вертепе.
Кульминацией стала Евхаристия — таинство единства со Христом. Когда игумен обители отец Всеволод, возглавлявший службу, вынес из алтаря Чашу со Святыми Дарами, в храме воцарилась благоговейная тишина. Многие богомольцы, готовившиеся постом и исповедью, в эту ночь приступили к Святому Причастию, чтобы встретить Рождество не как сторонние наблюдатели, а как участники великой тайны.
Слово Патриарха и начало Святок
После молитвы «Отче наш» к аналою вышел иеромонах Мардарий. В наступившей тишине он зачитал Рождественское послание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Слова о том, что «Бог примирил с Собою мир» и что наше сердце «не знает покоя, пока не успокоится» в Нём, в этот миг звучали не как торжественная риторика, а как самая простая и нужная правда. Патриарх призывал делиться радостью, утешать скорбящих и помогать нуждающимся, делая эти дни по-настоящему святыми.
Служба завершилась под утро. Выходя из храма, мы не видели рассвета — зима в этих краях не спешит расставаться с ночью. Но небо очистилось от туч, и над куполами горели бесчисленные звёзды. Одна из них, казалось, сияла ярче других — прямо над снежным вертепом.
Утренняя праздничная трапеза в монастырской гостинице
