ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Эмилий Павел никогда не считался глупцом, и поэтому быстро смекнул, что, действуя в лобовую и нахрапом, в итоге ничего не добьётся, а лишь только всё испортит, и тогда римлянин изменил свою тактику. Он действительно влюбился без памяти в Савлею и оттого теперь не собирался её брать силой, а на вопрос «что он хочет от неё?» римский купец и по совместительству разведчик Траяна заявил: «Я не желаю принуждать тебя и к чему-нибудь склонять, моя красавица. В мой дом ты войдёшь хозяйкой, ну а в спальне твоей я появлюсь лишь только тогда, когда ты этого сама захочешь. Потому что я сделать тебя хочу не бесправной наложницей, а женой, причём законной! И я клянусь, что именно так и будет! Ведь я тебя полюбил! И влюбился в тебя я с первого же взгляда!»
Римлянина стало не узнать. Он изменился, и изменился разительно.
Теперь Павел проявлял предельную внимательность по отношению к Савлеи и исполнял любые её желания. Ну а она поначалу избегала его и не желала с ним даже разговаривать. Но вот, на третий день плаванья, у Эмилия Павла со строптивой роксоланкой начало кое-что меняться. Между ними даже завязался серьёзный разговор.
Ну а начался он так…
***
Савлея первых два дня не только не желала общаться, но и категорически отказывалась от какой-либо еды, однако под вечер третьего дня всё-таки на удивление команды и самого Эмилия Павла смягчилась и согласилась поужинать.
Эмилий Павел спросил участливо у роксоланки:
- Ты, верно, уже голодна, моя красавица?
Роксоланка молча кивнула головой.
- Тогда что ты желаешь? – ещё более приветливо и любезно переспросил обрадованный Эмилий Павел. – Я исполню всё, чего ты пожелаешь!
- Что я пожелаю? – спросила роксоланка.
- Ну, да! Скажи только! И я любое твоё желание тут же исполню! Если это будет мне по силам…
- Ну мне… мне-е-е привычнее…на-аверное, мне всё-таки лучше будет что-то вроде… мяса… - ответила Савлея.
- А-а-а! Ты мясо хочешь, красавица?
- Пожалуй… - кивнула головой Савлея. Видно с голодом ей уже было не совладать, и она всё-таки сдалась.
Тогда Эмилий Павел переспросил:
- А какое тебе мясо? У меня, к примеру, есть баранина. Баранина тебе подойдёт?
- А баранина какая? Есть зажаренная?
- Да, её зажарили. На вертеле.
- Хорошо. Тогда я её, наверное, всё-таки поем… - совсем тихо произнесла роксоланка.
- А пить что будешь? – поинтересовался Павел.
- Можно и вино. Только не крепкое. Лучше если его разбавят. Как у вас принято.
- Мальвазийское есть. Его выпьешь?
- Ма-альвазийское?
- Ничего не подумай. Это вино хорошее, оно из самой Италии.
- Ну тогда я его попробую, - кивнула прелестной головой Савлея.
Эмилий Павел распорядился, и уже вскоре стол для красавицы-роксоланки накрыли. К мясу и вину ещё принесли и зелень, сыра и несколько пресных лепёшек.
Эмилий Павел дал Савлеи спокойно поесть и когда она закончила трапезу, спросил у девушки:
- Завтра мы подойдём к одному из приморских городов, и я там сойду на берег, чтобы закупить еду. Что ты пожелаешь? Может какие-нибудь фрукты тебе взять на местном рынке? Или ты захочешь ещё и рыбу?
- Мне уже всё равно… - ответила роксоланка.
Греки, а потом вслед за ними и римляне, всё-таки достаточно пренебрежительно и можно сказать что с высока относились ко всем чужакам, которых они привыкли презрительно называть варварами. Это, разумеется, касалось и Эмилия Павла. Он ничем не отличался от своих заносчивых соотечественников, и поэтому так и не смог удержаться:
- А вот скажи, - поинтересовался римлянин, - мне хотелось бы у тебя спросить… - купец немного замялся, так как боялся роксоланку хоть чем-то обидеть, но всё-таки он надумал озвучить свой провокационный вопрос и продолжил: - А ты что-нибудь видела помимо своего становища и окружающих его плоских как стол ковыльных степей?
Савлее сразу же этот вопрос показался с подвохом. Она нахмурилась и неприветливо посмотрела на римского купца, ища в его вопросе какой-то скрытый смысл, и затем с вызовом ответила:
- Если хочешь знать, я уже многое повидала, римлянин!
- О-о-ого! И что же ты успела повидать? – слегка усмехнулся Павел. – Расскажи-ка мне…
- Что я видела?
- Ну, да.
- Я видела Таврию…
- А ещё?
- А в этой Таврии есть не только степи, но и горы… И греческие города я видела там же…
- Ну, надо же?! – не сдержался и усмехнулся Павел.
- Но на побережье Таврии. Херсонес и Фанагорию… - как ни в чём не бывало продолжила роксоланка. - А ещё я побывала в столице скифов – Неаполе-Скифском, расположенном в глубине Таврии. Ну и Ольвию видела, и у карпов их Тамасидаву.
- Ха! Ха-ха-ха! Но это же всё не то… Совсе-ем не то, моя красавица! - не сдержавшись, вновь усмехнулся римский купец. – Милая моя, поверь мне, что этого совершенно недостаточно!
- Ну и почему ты думаешь, что этого недостаточно?
- Да потому, моя красавица, что Ойкумена не ограничивается вашими степями и Таврией… О-о! Она гораздо больше этих всех незначительных местечек! Так что, если ты пожелаешь, то я тебе покажу большую и лучшую её часть… Ты увидишь, к примеру, Никомедию, столицу Вифинии, прекрасную столицу многолюдной и изобильной Азии Эфес, Афины и Коринф в Греции тебе я покажу, где обитали самые мудрые философы и учёные, каких только знал этот мир, такие, к примеру, как Платон, Софокл, Гераклит или учитель Александра Великого, мудрейший из мудрейших Аристотель, ну а ещё… А ещё ты посетишь и саму столицу империи… Это великолепный и огромный Рим! Рим тебя потрясёт! Девочка, я тебе покажу весь мир! Весь такой огромный и прекрасный! И брошу его к твоим ногам! Да-да!
- А зачем мне это? – пренебрежительно фыркнула в ответ красавица роксоланка.
- Ну как зачем? Ты увидишь, что мир – это не только ваши унылые и совершенно пустые степи, ваши конские табуны и ваши пыльные и неблагоустроенные становища. Но это ещё и великолепные храмы, и колоннады, это и бани, роскошные бани-термы, и все, все эти постройки возведены из камня и разноцветного мрамора, а также это театры, ипподромы, сады и парки, и ты познакомишься с умнейшими учёными мужами, и у тебя откроются глаза на то, как живут другие люди! Я тебе очень многое смогу показать! И потом, ты войдёшь в мой дом… А, между прочем, этот мой дом находится в великолепном месте! В одном из самых восхетительнейших! Вскоре ты в этом и сама сможешь убедиться!
- И в каком же он месте?
- О-о-о, он стоит на высоком холме и почти у самого моря! И окружён прекрасным парком! Да и сам мой дом не деревянный, как у карпов, и не шатёр полотняный кочевнический, а с колоннами и основательный, он выложен из известняка, а кое где и из мрамора, с тёплыми полами, с отоплением, канализацией и водопроводом, да ещё устроен в нескольких уровнях, с красной черепичной крышей, и выглядит этот дом… превосходно. Я уверен, что он тебе, Савлея, пригленётся.
Вдохновившись своим же собственным рассказом Эмилий Павел не умолкал, он долго и беспрерывно всё говорил и говорил. А за свои тридцать с небольшим лет он многое повидал. И где он только за эти годы не появлялся?
Помимо Рима и Италии Эмилий Павел посещал и Галлию, и Германию, и даже далёкую и экзотичную Британию, которая находилась на самом краю Ойкумены, и которую называли туманным окончанием Земли, и Восток империи посещал, и тем более её Север. Ведь он не только занимался торговыми делами, как я уже упоминал, а ещё был и разведчиком на службе у римского императора.
И из-за своей специфической службы он не сидел на месте и постоянно вынужден был перемещаться по всей тогдашней Ойкумене.
***
Триремы купца и разведчика Эмилия Павла приближались к конечной цели путешествия…
По живописным берегам этого пролива раскинулись многочисленные городки вперемежку с поместьями, а также отдельно стоящими белоснежными виллами и кипарисовыми рощами. Вот мимо проплыл Византий, который в будущем преобразится и станет столицей половины мира. Но пока что это был малозначительный и всегда сонный городок.
Красота Боспорского пролива действительно поразила Савлею. В солнечную и ясную погоду Боспор был чудно, как хорош, и действительно являлся одним из чудес Света! В Халкедон все три триремы Эмилия Павла прибыли под конец лета, во второй половине августа, и купец сразу же привёл Савлею в свой дом.
***
Павел показал роксоланке все свои немаленькие владения, и в том числе весь свой дом, ну и затем произнёс:
- Располагайся в нём… и чувствуй себя здесь не гостьей… Потому что это будет не только мой, но отныне и твой дом. Да-да! Ты можешь прямо сейчас искупаться в бассейне и смыть дорожную пыль, ну и потом закажи себе ужин. Все, кто живут в этом доме и подчиняются мне, с сегодняшнего дня подчиняться станут и тебе. Я всех об этом уже предупредил, и сказал слугам, что с сегодняшнего дня… и ты их хозяйка.
В ответ красавица-роксоланка ничего не сказала. Ей до сих пор казалось, что всё что происходит сейчас, это происходит не с ней, а с кем-то другим. И если она проснётся, то всё исчезнет и растворится в воздухе. И этот внушительно-помпезный дом, и этот навязчивый и настырный римлянин.
А уже на следующий день Эмилий Павел оставил в своём доме Савлею на попечении служанок и отплыл в Никомедию, ведь ему необходимо было отчитаться перед наместником Вифинии об повторном посещении ставки Верховного вождя роксоланов.
И Павлу по этому поводу было что сообщить.
***
Варен Руф на этот раз принял Эмилия Павла не в своём внушительном и по-императорски роскошном дворце, а в прилегающем к нему обширном парке. Он медленно прохаживался по одной из аллей парка и опирался при этом на два костыля, так как ноги у него совсем отказывали.
На этот раз легат и проконсул провинции Вифинии выглядел совсем уж плохо. Ему было где-то около шестидесяти или немногим больше, но он был уже обритым на лысо, сгорбившимся стариком, и впалые его щёки нездорового серого цвета избороздили ещё более многочисленные морщины.
Руф постоянно заходился в громком кашле и иногда харкался кровью в платок. Павел подумал, что наместник уже вряд ли дотянет до зимы.
Увидев Павла Варен Руф доковылял до ближайшей беседки и там присел на скамейку, и показал рукой, чтобы купец и по совместительству разведчик приблизился к нему.
- Ну что у тебя? – после приветствия спросил легат и проконсул провинции у Эмилия Павла. – Я надеюсь, что на этот раз у тебя всё получилось?
- О, да! – откликнулся Павел. – Хвала Юпитеру! Фарзон отправил своих воинов на Тамасидаву и теперь Драговиту и его карпам будет не до Децебала! Я выполнил задание Божественного! И надеюсь, Траян мной теперь будет доволен!
Варен Руф зашёлся в особенно сильном кашле и совсем окровавил платок. После того, как кашель у него поубавился, на его морщинистом сером лице отобразилось подобие улыбки:
- Я постараюсь по возможности об этом сообщить Божественному, не сомневайся Павел! – заверил он купца.
***
А в это время…
Наследник Драговита, княжич Воислав не находил себе места и не знал, что же ему предпринять. По началу Воислав в исчезновении своей супруги подозревал её отца, и для прояснения всей ситуации отправил в ставку Верховного вождя роксоланов своих людей, но те, когда вернулись, то сообщили, что Фарзон тут не причём. И что Верховный вождь роксоланов пришёл в крайний гнев и отчаяние, узнав о внезапной пропаже дочери. То есть так искусно притворяться он просто не мог. Всё-таки Фарзон был кочевник, а не какой-нибудь греческий актёришка-лицедей.
Однако это было только началом всех неприятностей, свалившихся на голову молодого наследника карпского князя. Ведь вскоре выяснилось, что Фарзон направил значительные силы роксоланов в карпские пределы. Начался не просто очередной набег кочевников на карпов, а ими была развязана настоящая война против ещё вчера дружественных соседей. И предлогом для неё послужило исчезновение дочери Верховного вождя.
Всё приграничье карпов уже было охвачено пожарами и разрушениями.
Во главе многочисленной роксоланской конницы стоял Тагасий, старший сын Фарзона. Он действовал решительно и безжалостно, однако его воины не трогали земли карпского рода Дулёб, и это указывало на то, что коварный и хитрый лис Хвалимир с роксоланами был уже заодно.
Хвалимир в очередной раз встал на сорону врагов карпов. И встал осознанно.
***
В Тамасидаве было неспокойно. Все уже проведали о нападении роксоланов и поэтому готовились к осаде.
В столицу карпов стекались беженцы из всех окрестных деревень, а также спешно свозилось продовольствие. Но не все мирные карпские поселяне могли укрыться за стенами своей столицы, и многим из них приходилось со своим небогатым скарбом и скотом уходить на Север, в труднодоступные предгорья или прятаться в лесах, в то время охватывавших обширные территории по обеим берегам Данастрия и некоторых его притоков. Помимо этого, Воислав стягивал в Тамасидаву и воев, которых ему оставил отец.
Воислав собрал в княжеском тереме экстренный Военный совет.
- Ну что нам делать, други? – обратился к старшим дружинникам наследник князя Драговита. – Беда постучалась не только к дакам, но теперь и к нам она стучится! По дошедшим до меня сведениям, в наши пределы вторглись роксоланы. Их не мало, почти тридцать тысяч! А это в несколько раз больше воев, чем у нас собрано в Тамасидаве…Роксоланы лучше нас вооружены и наступают сейчас тремя ордами. Я полагаю, что через несколько дней все их три орды появятся уже под нашими стенами…
Среди собравшихся находился рыжеволосый и сравнительно молодой старший дружинник по имени Голуб. Он был возрастом примерно, как и Воислав, и являлся другом наследника Драговита.
Этот самый Голуб первым и высказался:
- Княжич, немедля следует звать помощь! Надо предупредить нашего князя о нагрянувшей к нам беде… Ну и пусть князь решает, что ему делать.
- Голуб прав!
- Другого выхода у нас нет, княжич!
- Поддерживаем его! – раздались крики со всех сторон.
Практически все присутствовавшие на Военном совете согласились с мнением Голуба, и в тот же день друг Воислава направился вслед за ушедшим в пределы Дакийского царства князем Драговитом и его воинством.
А ещё через пять дней перед стенами карпской столицы появились передовые разъезды армии роксоланов. Ну а спустя ещё день и вся армия кочевников встала перед Тамасидавой и начала готовиться к штурму карпской столицы.
***
Я уже упоминал, что объединённая армия северян и даков из племени Северных дайесов захватила перевал Орлиный и направилась на Юг, чтобы соединиться с главными силами Децебала, который поджидал Траяна перед своей столицей.
На пятый день продвижения старший дружинник Голуб нагнал армию северян и сообщил князю о нападении южных кочевников на карпские пределы.
Узнав, что роксоланы выступили большими силами, и что это не обычный их грабительский набег, Драговит передал командование над армией северян своему воеводе, а с большей частью карпских воев спешно направился назад. Ему необходимо было прийти на помощь Воиславу и любой ценой не дать роксоланам захватить и сжечь карпскую столицу.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Наступившую тревожную тишину только изредка нарушали дозорные. А точнее их перекличка.
- Горыня, ничего не видно?
- Дарибор, не волнуйся!
- Лад, ты не спишь?
- У меня всё спокойно! – только и слышалось с разных сторон.
Дозорные постоянно находились на башнях и воротах карпской столицы и зорко следили за роксоланами, которые отдельными отрядами всё подходили и подходили к Тамасидаве. Казалось они появлялись с разных сторон и неспешно обустраивали свой лагерь.
По началу роксоланы предполагали с ходу захватить Тамасидаву, но это им не удалось, так как они увлеклись захватом полона и грабежом окрестных поселений, и теперь им приходилось брать столицу карпского племенного союза в осаду.
Ну а осаждать какие-либо укрепления роксоланы, по правде сказать, не очень-то и любили. Они уже давно предпочитали сражаться на конях и больше доверяли своим длинным копьям-сариссам и реже мечам и стрелам.
И это было известно, конечно же, и их соседям, включая тех же карпов.
***
Воислав замещал отца и ему неожиданно пришлось на свои плечи взвалить не малую ответственность и возглавить оборону города. Ну ещё следует при этом сказать, что ему впервые приходилось это делать самостоятельно. Он с непривычки уставал, а в последнее время так вообще спал скорее урывками и иногда ему приходилось больше суток проводить на ногах, и поэтому сейчас он крепко уснул, но где-то после полуночи Воислав почувствовал тяжесть в груди и ему стало трудно дышать.
Княжич проснулся и приоткрыл глаза. Было темно. Все факелы в его опочивальне как назло дружно погасли и ни один из них не был зажжён вновь. Однако Воиславу показалось, что в своей опочивальне он находился не один.
Да! Так и было! Он услышал где-то сбоку вроде бы какой-то шорох.
Но это была не мышь.
Скорее всего это бы-ы-ыл… это был человек. Ну да, как будто кто-то очень осторожно к нему подбирался.
И вдру-у-уг…
Воислав не успел даже среагировать, как на его ложе кто-то запрыгнул и чьи-то руки сразу же потянулись к нему и обвили за плечи княжича.
По ощущению это руки были тонкие и с нежной кожей. И судя по всему, это были руки молодой женщины.
***
Воислав хотел уже оттолкнуть незнакомку и сбросить её со своего ложа, но она увернулась и, прильнув к нему, зашептала:
- Глу-у-упый, чего ты напугался? Не бойся же меня! И не отталкивай!
- Кто ты?
- Да это же я!
- Кто-о-о?!
- Я – Родослава… Не узнал, что ли? Я племянница воеводы Ратибора.
- Ты - Родослава?!
- Ну, да! Да-а-а! Это я! Я-я! Глу-у-упе-енький…
И Родослава начала пылко целовать старшего сына князя Драговита, и ещё крепче прижалась к нему всем телом.
Воислав еле вырвался из её страстных объятий и едва переведя дух попросил племянницу Ратибора:
- Остановись же! Да-а угомонись ты, про-ошу тебя! А скажи: как ты сумела пробраться ко мне?
Родослава разжала свои объятия и чуть погодя произнесла:
- Вот ты не поверишь, моя любовь, если я тебе признаюсь!
- Ну-у-у…Отвечай же! Я тебя слушаю…
- Я соскучилась по тебе, княжич, - ответила девушка. – Ну а до тебя я добралась… Сверху.
- Сверху?!
- Угу!
- Как это понимать?!
- Да, да, именно сверху.
- Через крышу, что-ли?
- Ну, да, через крышу. Там ведь, на крыше, сторожевых нет.
- Ты что, ты пробралась на самую крышу… и спрыгнула прямо оттуда?!
- А что тут такого? Я взобралась на дерево, а потом через него…по веткам… Я же ловкая… и-и… и лёгкая! Ветки меня выдержали и ни одна из них не обломилась…Вот так-то! Когда захочешь, то всего добьёшся… Так говорит мой дядя, воевода Ратибор.
Воислав всё-таки оттолкнул девицу, поднялся с ложа, нашёл свою рубаху, поднял её с полу, накинул на себя, обулся и крикнул охрану.
Когда в опочивальне появился один из охранников, княжич велел ему принести пару новых факелов и зажечь их.
Охранник исполнил приказание Воислава, и в опочивальне стало светлее.
***
Воислав увидел, наконец-то, девицу, которая без разрешения проникла к нему.
На Родославе сейчас не было ничего, ну совершенно ничего, то есть она оказалась голой. И при этом она и не подумала прикрыться чем-нибудь. Ей не было стыдно, и нагота её ну никак не смущала.
Следует признать, что древние славяне, как и тогдашние греки, к человеческой наготе относились вполне нейтрально и даже спокойно. В свете двух факелов тело племянницы Ратибора ослепляло совершенной белизной. Формы у этой юной девы невольно привлекали мужской взор, потому что они были почти что совершенны. Всё в ней было изящно и аккуратно.
Длинные русые волосы у неё были распущены и волнами ниспадали на её маленькие и ещё девичьи груди с красными и сейчас острыми и набухшими от желания сосками. Впрочем, она вновь попыталась сблизиться с княжичем, но тот уже более мягким движением всё же её отстранил от себя, и тогда эта девица обиженно надула губы и заявила:
- Ну почему, по-о-очему ты меня отталкиваешь? Ты же теперь один… О-о-очнись! Ты – о-о-оди-и-ин! И как бы уже свободен…Что тебя останавливает, княжич? Давай опять будем парой? Будем вместе? Вспомни же, как у нас было раньше!
При этой реплике в голосе девицы вроде бы послышались некоторые подозрительные нотки, и княжич пристальнее посмотрел на племянницу Ратибора:
- А постой-постой… По-о-ослушай ка… Ты что, ты про Савлею что-то всё-таки знаешь? – задал он ей прямо вопрос.
Родослава многозначительно промолчала. Воислав, однако, был настойчив и тут же повторил свой вопрос:
- Она жива? Жи-и-ива? Говори мне правду! Говори, что о ней ты знаешь!
- Скорее всего жива… - вынужденно призналась Родослава.
- Но её похитили?! Кто-о-о это сделал?!! Признавайся!!! – и Воислав схватил за плечи девушку. – Признайся же мне!!! Не молчи!!!
- Хочешь знать правду?.. – немного раскосые глаза у Родославы сузились. Племянница воеводы Ратибора намеренно затягивала с озвучиньем того, что всё-таки знала, или вернее того, чего же она предполагала.
Воислав сжал Родославу руками за голые плечи и сильно встряхнул:
- О-о-о … - простонала бывшая подружка княжича.
- Ну-у-у?! Что ты молчишь?! Говори мне всё что ты знаешь о Савлеи!!! – нетерпеливо повторил свой вопрос Воислав.
Родослава в ответ рассмеялась:
- Ну а что мне за это будет?
- Говор-р-ри же!!! – сорвался Воислав уже на крик.
Родослава опрокинулась на спину и, раскинув руки, томно и чуть с хрипотцой произнесла:
- Я скажу тебе… Но вначале… Вна-а-ачале возьми меня и полюби. Прямо сейчас! И здесь! Я этого хочу!!!
Разгневанный Воислав хотел ударить племянницу воеводы, но вовремя одумался и только сердито произнёс:
- Уйди…
Родослава и не собиралась уходить, а напротив… Она приподнялась на локтях и пристально посмотрела на бывшего возлюбленного:
- Но ты же и меня раньше любил?! И между нами всё было! И не раз! Я же помню! А ты… Ты вспомни хотя бы Велик день… На берегу Данастрия… - начала изливать все свои претензии и всю свою горечь Родослава. - Ну, вспомни же ту нашу последнюю встречу наедине?! Как же ты со мной был тогда страстен! Тебе ведь со мной нравилось. Ну же? Признайся?! Разве не так?
- Сейчас я люблю Савлею! – произнёс в ответ Воислав.
- Ну а как же я?.. – расстроенно переспросила Родослава.
- Я люблю теперь только жену! Я сказал: уходи! Подобру-поздорову уходи…
- Ла-а-а-адно, - примирительно откликнулась Родослава, - так и быть… я скажу и без этого…
- Ну-у-у… Говори же тогда!
- Я слышала, что старейшина Хвалимир хотел на твоей свадьбе, Воислав, сделать тебе подарок… От себя лично… Он захотел отравить твою невесту…
- Он хотел отравить Савлею на моей свадьбе?!
- Ну, да! Хотел.
- … А зачем это ему?
- А чего ты удивляешься? Ну это же понятно для чего? Чтобы обвинить в её гибели карпов, и натравить на тебя и на твоего отца Фарзона, предводителя роксоланов! Вбить между вами клин вражды!
- Ну а откуда ты об этом узнала?
- О-о! Этого я не могу тебе сказать, княжич! Но я клянусь богами, что говорю сущую правду! – Родослава не могла же признаться Воиславу, что это не кто-то, а именно она, на какое-то время потеряв голову, захотела сделать чёрное дело, то есть устранить более удачливую соперницу, однако по какой-то случайности это покушение у неё не получилось. То ли она перепутала порошок с ядом, то ли этот порошок ей вообще кто-то подменил. Но яд то ей для Савлеи действительно передавали… И не кто-нибудь, а люди старейшины Хвалимира. И именно Хвалимир подтолкнул её на этот шаг! О-он! Именно старейшина рода Дулёб! Коварный и подлый Хвалимир!
Ну а что же наследник Драговита?
Вначале слова Родославы обескуражили и смутили Воислава, и он надолго призадумался: «Ну а что, всё похоже было на правду… Родослава вряд ли всё это могла придумать. Ведь чего только Хвалимир уже не предпринимал, чтобы устранить князя или хотя бы ослабить его власть над уличами и остальными карпами! Хвалимир всё не успокаивался. И он ещё тот коварный интриган! Таких ещё следует поискать! Он как никто среди карпов подл. И он уже склонял роксоланов к нападению на карпов! Определённо, племянница воеводы Ратибора что-то знает о Савлеи… И всё это она не из головы взяла!»
Теперь Воислав хотя бы уже знал, кто был причастен к похищению его любимой. Савлея действительно была кем-то похищена. И в этом бесспорно был каким-то образом замешан старейшина рода Дулёб.
Воислав в этом теперь уже нисколько не сомневался.
***
Как и полагается, похоронили Редизона в полдень.
На его похоронах собралось не мало народу. Этот военачальник пользовался заслуженной популярностью. Как я уже отмечал выше, он считался одним из лучших военачальников среди даков, и Децебал его очень ценил.
Неподалеку от Рамизадавы, в низине, где была менее каменистая почва, располагалось кладбище, и именно на его окраине сейчас и проходили похороны. Жрецы и жрицы, облачённые в особые одеяния, исполнили старинный погребальный обряд и принесли полагающиеся жертвоприношения. Женщины, присутствовавшие на похоронах, не сдерживая эмоций рыдали.
У даков, как и на Востоке, в той же Парфии, в похоронах участвовали профессиональные плакальщицы. И сейчас с два десятка таких плакальщиц во всю старались и своими громкими рыданиями оглашали окрестности замка.
Рядом со Скорио находились Тиссия и Андрада. Они облачены были во всё чёрное траурное, и всю погребальную церемонию не отходили от Скорио ни на шаг, и как могли поддерживали юношу. Издавно было принято у даков, чтобы в могилу клались вещи усопшего. И поэтому в могилу Редизона положили его ритуальный топорик, а также некоторые предметы, такие, как оружие, конскую уздечку, несколько ювелирных украшений, ну и, разумеется, еду. Ведь покойному предстоял не близкий путь в потусторонний мир.
Над погребальной плитой водрузили столб в человеческий рост и с геометрическими фигурками, а также с выгравированным сверху именем покойника. В замке уже было всё готово. Там были накрыты поминальные столы. Для своих выдающихся соотечественников даки устраивали пышные похороны, на которые приглашались сотни людей, а не только ближайшие друзья и родственники.
Соратники умершего, прошедшие вместе с ним через многие битвы, и находившиеся тоже на излечении в Рамизадавском замке, поднимали кубки с вином и вспоминали покойного и его подвиги.
Впрочем, всё-таки первой полагалось выступить царице. Как самой главной из присутствующих.
***
Андрада умела красиво говорить. И она вспомнила, как пришёл к власти её муж.
В тот год, после ряда серьёзных неудач, тогдашний царь Диурпаней впал в сильнейшую депрессию и надумал отстраниться от всех дел и передать власть своему брату, Карпатаку, однако тот отказался её принимать, сославшись на то, что ему не по силам будет нести царский венец. И тогда именно Редизон не побоялся и самым первым предложил провозгласить новым царём Децебала.
И потом именно он, Редизон, в самый тяжёлый период утверждения Децебала на троне, поддерживал всемерно тогда ещё, казалось бы, нового и в чём-то неопытного царя, который был не очень знатен и достаточно молод. А ведь не все были согласны с тем, что бывший царский телохранитель вдруг стал царём.
И потом Редизон всегда плечом к плечу стоял с Децебалом. Он был одним из самых преданных царских друзей.
После этого один из соратников покойного вспомнил, что Редизон был выходцем из не очень знатной семьи и только благдаря своим выдающимся способностям сумел стремительно возвыситься. А ещё он вспомнил и о том, как четыре года назад, в предыдущую войну даков с римлянами, Редизон с небольшим отрядом сумел зайти в тыл одного из легионов Траяна и принудил его отступить, а другой рассказал, как покойный смог отбить несколько крепостей на подступах к Сармизегетусе, и позволил Децебалу с основными силами без особых потерь выйти из окружения и позже завязать переговоры с противником на выгодных для даков условиях.
Вспомнили и последнее сражение, совсем недавно произошедшее в ущелье Бауты, где и был тяжело ранен военачальник. Ну и ещё один из соратников Редизона рассказал, как смело сражался покойный в Мёзии, когда был не военачальником, а всего лишь рядовым воином в отряде царских телохранителей, и когда предшественник Децебала, царь Диурпаней, дерзко и может даже безрассудно вторгся в пределы Римской империи.
Но вот воспоминания закончились и наступила тишина.
Все ждали, что же скажет теперь сын покойного.
***
Скорио встал со своего места, нервно откашлялся, окинул взглядом собравшихся и от волнения немного сбивчиво заговорил:
- Я-я… я всем вам благодарен… Я-я… выражаю искреннюю благодарность тебе, царицица, и всем остальным собравшимся за те слова, которые были высказаны в отношении моего отца. Он их действительно заслужил! И заслужил их всей своей жизнью. Мой отец был отважным воином! Он никогда не щадил себя! Видит Замолксис, что это правда. Отец всегда сражался с врагами Дакии и пролил много крови за неё… Крови вражеской… Ну и своей тоже никогда не жалел. И вот… и… и во-о-от, случилось неизбежное… Е-его… не стало… Но он… о-о-он отдал жизнь не зря! Он показал всем нам, свободолюбивым дакам, как надо любить свою землю! И как надо её защищать! Он останется в нашей памяти! И я в этом не сомневаюсь! Мой отец – настоящий герой!
- Всё верно!
- Верно говоришь, Скорио!
- Твой отец был великим воином!
- И он был верным соратником Децебала!
- Мы никогда его не забудем!
- Он навсегда останется в памяти даков!!!
Поддержали сына Редизона со всех сторон присутствовавшие.
Андрада вновь поднялась и от себя ещё добавила:
- Так и будет, Скорио. В этом я не сомневаюсь тоже. Мы твоего отца будем помнить всегда! И будем считать его одним из величайших героев Дакии!
Поминальная церемония закончилась и все стали постепенно расходиться.
А позже к юноше неожиданно пришла царская дочь.
***
Скорио и Тиссия весь вечер напролёт вспоминали детство (и следует заметить, что росли-то они оба при царском дворе, только Скорио был постарше Тиссии), и это общение было тёплым и искренним, и оно их вновь сблизило.
Прощаясь с юношей Тиссия даже насмелилась и, зажмурившись, поцеловала его в щёку. И тут же, покраснев и совсем засмущавшись, выбежала из комнаты.
Но порыву царской дочери юноша не придал значения.
Для него Тиссия по-прежнему была всего лишь подружкой детства.
***
Ну что же, настал его час! Он об этом мечтал. Долго и упорно этого добивался. И вот ему это удалось. Тагасий сумел убедить отца и тот впервые поручил ему такое важное дело. Старший сын Фарзона возглавил не какой-то там грабительский набег на приграничье, а настоящий поход с несколькими десятками тысяч воинов, ну и во что же это в итоге вылилось?
Старший сын Фарзона нервничал и постоянно срывался на своих подчинённых. По любому поводу он на них кричал.
Уже который день он с тремя западными ордами роксоланов стоял перед Тамасидавой. Под его началом находились таргеты, сагарты и аорсы, лучшие роксоланские воины, и Тагасий пообещал отцу захватить и сжечь столицу карпов, но пока что у него ничего не получалось из обещанного.
И это выводило Тагасия из себя.
***
Несколько раз кочевники штурмовали укрепления карпов, однако те каждый раз отбивались. До трёхсот воинов потеряли нападавшие при этих штурмах и ещё почти столько же было у них ранено.
Тогда роксоланы попытались поджечь стены Тамасидавы, но и это оказалось нелегко сделать. Стены города были сложены из крепкого векового дуба, и карпы умудрялись гасить все очаги огня, в том числе и возникавшие внутри городских стен.
Старший сын Фарзона день ото дня становился всё злее. Он прекрасно понимал, что время не на его стороне. И тут в его лагере появился старейшина рода Дулёб, который прямиком прошествовал в шатёр Тагасия.
- Приветствую тебя, достопочтимый! – произнёс почти что на чистом сарматском наречии старый интриган и ненавистник князя Драговита.
Тагасий в ответ только небрежно кивнул головой и хмыкнул:
- Ну-у-у, с чем пожаловал, старейшина? Что тебе у себя не сидится?
Хвалимир нисколько не смутился такой не ласковой встрече.
- Вижу у тебя пока что ничего не получается… - произнёс Хвалимир.
Тагасий отмолчался. Ну а что ещё он мог сказать Хвалимиру? Всё было понятно и без слов. Всё было видно.
Хвалимир крякнул, погладил свою куцую бородёнку и многозначительно произнёс:
- Ра-а-ано, рано, Тагасий, ты печалишься, вот что я скажу…
- А что?
- Я вот думаю, что всё у тебя ещё поправимо и сладится…
- Хм-м-м… Ну и что ты, Хвалимир, имеешь ввиду? – уже исподлобья взглянул на своего союзничка старший сын Фарзона.
- А то, Тагасий, что я могу тебе подсказать, как захватить Тамасидаву…
- Что, в укреплениях Тамасидавы имеется слабое место? – переспросил насторожившийся предводитель роксоланов.
- Да, уж имеется.
- Так назови его! – встрепенулся наследник Фарзона.
- Э-э-э, не торопись. Не запрягай так быстро. Да, оно есть. И я подскажу, где оно. Но ты… пообещай, Тагасий, что после того, как захватишь столицу карпов, то отдашь мне… Воислава, наследника князя Драговита.
И Тагасий не раздумывая согласился с этим условием Хвалимира, хотя княжич Воислав и был всё-таки мужем его сестры. И можно только представить, чтобы ждало княжича, если бы он попал в руки озлобленного старейшины.
(Продолжение следует)