Надеюсь, ваш год начался лучше, чем мой…
3 января мне пришло сообщение:
«Алексей Борисович Заморкин умер».
И в этот момент внутри что-то тихо, но окончательно сдвинулось.
Он был одним из величайших фотографов, которых я знала. Моим учителем. Человеком, рядом с которым хотелось выпрямляться внутренне.
Его знали не все — но те, кто знал, понимали масштаб. Пять раз подряд в японском альманахе 100 лучших фотографий мира. Пять. Или даже семь… Карл.
Я называла его «Великий и Ужасный». Он в ответ улыбался своей кошачьей, усатой улыбкой — и всё сразу становилось на свои места.
Он был мастером жанровой фотографии. Настоящим. А такие мастера, по классике, презирают рекламу и фэшн.
И на его уроках часто с пренебрежением звучало имя другого фотографа — «попсовик», «бездарность», «обнаглевший тип»… Сахаров.
И я помню свою мысль:
«Если его так яростно ругают — значит, он точно гений».
Так я открыла для себя совершенно другой мир искусства. Не менее великий. Просто другой полюс.
Я очень хотела учиться у Сахарова. Очень.
Но мой мозг сказал: «Это не для нас. Это дорого».
Даже не узнав цену.
В сентябре меня пригласили на фотофорум. Я увидела, что там будет Сахаров — и поехала. Потом подписалась. Потом увидела курс. И… взяла его для Габи. Чтобы научить мозг сразу решать задачи со звёздочкой.
И знаете, какая мысль мелькнула?
«Главное — не выкладывать сторис во ВК. Вдруг Заморкин увидит…»
А в день старта курса я узнаю, что Алексей Борисович умер.
С сентября по декабрь я была уверена: я не шла в это обучение из-за денег.
Но правда оказалась глубже и больнее.
Я не разрешала себе — чтобы не расстроить значимого человека.
Представляете?
Он, возможно, даже не вспоминал обо мне. Я — одна из многих учениц.
Но для меня он был важен.
И я бессознательно отрезала себе возможности, чтобы не предать его образ внутри себя.
Того, кому, если честно, уже было бы всё равно.
И только когда человек ушёл в другой мир — бессознательное будто сказало: «Теперь можно».
И вот тут меня накрыло.
А теперь представьте, сколько всего мы запрещаем себе такими невидимыми контрактами.
Чтобы не расстроить родителей.
Партнёров.
Учителей.
Тех, кто даже не знает, что мы ради них уменьшаем свою жизнь.
Мы отсекаем миллионы возможностей — не потому что нельзя.
А потому что когда-то внутри решили: «Так будет безопаснее».
И, возможно, самое взрослое, что мы можем сделать —
перестать жить по разрешениям тех, кто уже не держит нас за руку.
И начать жить по своему.
Иногда свобода начинается не с разрешения, а с прощания 😫
Обнимаю вашу силу ♥️
