окончание (начало здесь)
Капли падают друг за другом. День за днем, год за годом: каждые две секунды. И каждая из них несет с собой один микроскопический кирпичик. В коротком стремительном полете, они достигают острой вершины и разбиваются, оставляя на ней свою драгоценную ношу. Веками, тысячелетиями...
Некто медитировал. Он созерцал сталактит: поза лотоса, кисти на бедрах, правая ладонь покоится на левой. Большие пальцы прочно замыкают круг… Вдох-выдох: сердце безмятежно, дух спокоен... Вдох-выдох: дыхание ровное, тело расслабленно… Вдох-выдох, вдох-выдох… Выдох-вдох… Обрывки последних, назойливых мыслей неслышно скользнули в никуда, и его ум остановился. С остановкой ума пришло осознание. Теперь он видел образы. В образах была его жизнь. Последние ее годы. Годы в монастыре.
Образы были удивительно яркие и насыщенные. В них было все. Вот он сидит у деда на коленях и пытается ухватить его за бороду. Дед, как всегда, смеется и делает ему козу. Вот его за руку ведут в операционную, Центра имплантации. Вот он пробует стащить любимую игрушку и получает первый внутренний разряд. Тогда он даже упал на попу и долго-долго плакал. Так состоялось его первое знакомство с Машиной.
Вот приходит воспитатель и равнодушно сообщает, что его родители, менеджеры фабрики по производству синтетического белка, погибли в результате совершенно нелепого несчастного случая. Он не горевал тогда особо, потому что, как и все дети, он давно уже жил в интернате и не часто виделся с родственниками. Но он ни как не мог понять, почему случилось это несчастье, как всемогущая Машина позволила допустить такой случай.
Вот ему уже двенадцать. Он сидит в беседке интерната, тоскуя по родителям, когда вдруг появляется дед. Дед, пропавший без вести, много лет назад. Потом было тайное общение с дедом. Тайное, потому что его дед, весьма уважаемый гражданин, официально был давно уже мертв. Так сказала Машина, а она не врет. Никогда. Потом был побег из города…
Беспристрастный медитирующий вздрогнул и по его неподвижному телу пробежала судорожная рябь. Безучастное отстраненное осознание подсказало ему, что вспоминаемый сейчас момент является самым ярким впечатлением в его жизни. Урок, преподнесенный дедом тогда, был самым первым и самым важным. В тот день он познал Страх…
Они спокойно беседовали около веселого дружелюбного костра. Дед рассказывал о Машине, а мальчик отчаянно ерзал ногами. Недавний внимательный слушатель боролся с настойчивым внутренним чувством. Нет, это не была пустота, периодически глодавшая его весь день. Это было простое вполне обычное человеческое ощущение, естественная физиологическая потребность. Юноша встал и вопросительно посмотрел на деда.
- Если ты ждешь, что я вытащу из кармана биотуалет, то делаешь это совершенно напрасно, - сказал старик, еле сдерживаясь от смеха, - А справить нужду, ты можешь под любым деревом!
При этом старик сделал широкий приглашающий жест, показывая на окружающий лес:
- К твоим услугам самая большая и прекрасная уборная для естественных потребностей: самая, что ни на есть, биологическая и самая естественная.
В семи шагах от костра темнота была непроглядной, и мальчик вздрогнул, натолкнувшись на высокий колючий куст. Быстро расстегнув ширинку, он выдал протяжный вздох облегченья. Тугая струя громко зашуршала по опавшим листьям, и от этого непристойного бесцеремонного звука весь ночной лес ожил, как по команде. Где-то скрипнула ветка, где-то что-то зашевелилось, что-то упало… Протяжно вскрикнула ночная птица, и мальчику стало страшно. И, хотя он знал, что он не один, что совсем рядом его сильный всемогущий дед, мальчика охватил ужас. Это был настоящий первобытный страх. По спине побежали мурашки, а волосы на голове зашевелились и встали дыбом. Что-то темное, бесформенное, безликое и необъятное мелькнуло прямо перед ним и едва коснулось его. Мальчик сорвался. Последние капли полетели в штаны, и в два огромных прыжка насмерть перепуганный юноша оказался подле деда у спасительного костра…
- Ага-а! Ты Его увидел! Ты Это узрел! – громко ликовал непонятно отчего торжествующий дед, - Поздравляю!
Только теперь дрожащий мальчик осознал, что до сих пор не дышит и, широко открыв рот начал судорожно глотать воздух.
- Ка-ка-каво у-узрел? – мерно стуча зубами, произнес испуганный мальчик, с трудом обретая способность снова соображать.
- Страх! – резко выдохнул дед, - Главный враг воина и вечный спутник человека! Это Он только что посмотрел на тебя темными глазами Ночи. Он приглядывался к тебе, оценивал тебя и отныне Он будет самым преданным попутчиком на всем твоем жизненном пути. Страх, которого тебя лишила Машина, заменив опасением и боязливостью. И отныне только от тебя одного будет зависеть, кем станет для тебя этот извечный человеческий спутник: ужасным бичом или надежным союзником и партнером. Да, да, да: именно союзником и именно партнером! – почтительно, чуть склонив голову, старик очень учтиво, но при этом очень достойно протянул вперед правую руку, и его ладонь крепко сжала десницу воображаемого собеседника, - Ведь это именно Он только что вдохновил тебя на новый мировой рекорд по прыжкам с места. И не беда, что ты дрожишь как осиновый лист: Страх берет с тебя плату. А ты как хотел? В этом мире, друг мой, ничего не дается просто так! Но сейчас, сейчас ты явно перебарщиваешь с оплатой: ты дрожишь уже десять минут, а Ему хватило бы и одной секунды. Эдак, ты быстро разбалуешь Его и просто попадешь к Нему в рабство. Поэтому сейчас ты должен проявить всю свою волю и немедленно прекратить потакать Ему. Иначе ты рискуешь всю оставшуюся жизнь проходить в мокрых штанах, - наконец серьезный старик смягчился и улыбнулся, - И учись ценить всю прелесть текущего момента! Каким бы он ни был…
Только теперь, в медитации, спустя столько лет и зим, молодой воин смог понять простые слова мудрого старика. Понять и оценить его наглядный урок. Оценить всю прелесть того момента. Его дед, этот удивительный человек, произвел тогда на мальчика неизгладимое впечатление, заставив по-новому взглянуть на Машину. И на весь мир…
А потом был монастырь и его настоятель. Все звали его Учителем. Было ему, наверное, лет сто. Но, как и все обитатели монастыря, Учитель находился в прекрасной физической форме. Он был великий Мастер Кун-Фу - носитель древних традиций их народа. За семь лет упорных занятий и тренировок Некто изучил их все. Но больше всего он изучал Машину. Машину, которую сделал его дед – последний из группы ученых создавших Компьютерную Систему Управления. Управления обществом. Старый хакер сумел увлечь мальчика в скучный мир компьютерных программ и кибернетики, хотя верткому, непоседливому юноше больше нравилось разбивать рукой черепицу, скакать на лошади, летать со священной горы на старом параплане и стрелять из большого лука. «Ты должен сам быть стрелой, стать ее острием!» - внушал ему Учитель. Это была самая простая и краткая инструкция по стрельбе. И самая верная…
А еще была работа. Тяжелая изнурительная работа. Часами он просиживал вместе с дедом у дисплея, работая над Программой. Программой перезагрузки Машины. Еще они делали вылазки. Вылазки в Город. Каждый месяц, иногда по нескольку раз, дед устраивал ему эти опасные экскурсии в человеческий муравейник. Он учил внука выживать в этом улье, не будучи подключенным к Машине. Иногда он посылал юношу одного, дав ему какое-нибудь простое задание: достать необходимое оборудование или оружие. Или проверить действие той или иной системы Машины…
Последний раз они ходили вместе: дед, внук и еще двое монахов-воинов. В тот день они принесли Еву. Ева была очаровательной девушкой, только что закончившей обучение в Высшей школе. Дед выбрал ее за отличные успехи, взломав школьный архив. «Что за умница!» – приговаривал старик, просматривая ее файлы в учебной базе. Вообще то ее выкрали из города для другой цели. Дед хотел увидеть новый имплантат – последнюю разработку Машины. Для этого нужен был носитель. Им стала Ева. Они подкараулили девушку в укромном месте, и дед, ни слова не говоря, ткнул ее старинным электрошокером. Сорока тысяч вольт вполне хватило, чтобы вырубить микрочип имплантата и надолго лишить носителя чувств. Девушку они несли на руках. Через весь город и через священную гору. Потом была сложная операция. Успешная. Старый хакер выполнил ее, как заправский хирург. Труднее всего было извлечь длинные щупальца мерзкого имплантата из нервных сплетений. Некоторые прозрачные усики, уходящие на периферию головного и спинного мозга, пришлось обрезать и оставить в теле носителя. Да, они рисковали. Но Ева выжила и поправилась. Теперь она с нами, и… и что за прелесть, все таки, эта девушка – Ева!..
Яркий образ очаровательной подруги, оказался слишком сильным для позиции безучастного наблюдателя, и каменное лицо медитирующего засветилось лучезарной улыбкой: Ева…
- Вот почему Правило запрещает присутствие женщин в монастыре!
Строгий голос Учителя завершил испорченную медитацию. Некто открыл глаза и виновато улыбнулся:
- Я… я готовлюсь к посвящению, Учитель. Я соблюдаю пост и постоянно медитирую. Но Ева… Она… Я все время думаю о ней… Что со мной Учитель?..
- Это Любовь! – сморщенные губы старца растянулись в широкой улыбке, - Любовь к женщине есть огромное человеческое чувство. Через него ты придешь к пониманию великой Гармонии…
- ??? – чуткие, стремительные брови юноши вздрогнули и решительно взметнулись вверх, исказив высокий лоб удивленными складками: о любви к женщине Учитель говорил впервые. Конечно же, молодой человек знал, что любит Еву, что это всепоглощающее чувство, эта страсть распирающая все его существо, и есть то самое чудо, воспетое в веках тысячами древних художников и поэтов. Более того, он знал о любви почти все. Он читал об этом: стихи и прозу, поэмы и романы, Тантру и Кама Сутру… Он вообще много читал последние годы, с благодарностью вспоминая деда, который умудрился собрать такую обширную библиотеку на своем компьютере. Но примерить все это к себе, к Еве, к великой Гармонии…
- Расскажи мне о ней! – вкрадчивый голос мудрого старца был ласков, но непреклонен, - Расскажи о своей возлюбленной Еве!
- О, Учитель! – взмолился несчастный влюбленный, еще выше поднимая свои тонкие брови, - У меня нет слов, чтобы поведать о ней: для этого надо родиться поэтом!
- А ты попробуй! – очень мягко, но весьма убедительно настаивал старец, - Закрой глаза и просто говори то, что сможешь увидеть.
Юноша послушно опустил веки и попытался сконцентрировать все свое восторженное внимание на прекрасном образе возлюбленной.
- Не надо напряжения! – издалека донеслось до его ушей, - Просто смотри! Смотри и говори...
- Я ее вижу! – лицо медитирующего озарилось улыбка восторга, - Вижу, Учитель!..
- Я вижу, как она идет… Идет навстречу…
Слова юноши звучали четко и ясно, но трудно было не заметить, что сам он, где-то далеко, где-то там, рядом со своей возлюбленной.
- Я вижу ее шаги, вижу ее походку. Она легка как весенний ветерок. Она похожа на резвый горный ручей, проворно прыгающий по гладким камням. Так идет пугливая лань или дикая кошка. И я, я вижу все это: и лань и кошку, и газель одновременно…
- И волосы! Ее прекрасные волосы, нежно скользящие по плечам. Я вижу каждый волосок: такой живой, такой упрямый и, такой синхронный…
- А еще она неотвратима. Неизбежна, как волна прибоя, набегающая на рыхлый песок. И как цунами, мощно разбивающий берег. Это она злится. Такая добрая и такая хрупкая, она становится северным ветром, срывающим с крыши солому и шутя роняющим вековые деревья. Огромные скалы дрожат, как камушки, как мое трепещущее сердце. И я боюсь ее… Боюсь и люблю… Даже в такие минуты…
…………………
- Но сейчас, сейчас я слышу ее смех. Слышу серебряный колокольчик и капли теплого дождика по воде. И эхо птицы в глубоком ущелье, и шумный гомон рассвета на лесной опушке. Я слышу это, Учитель! Я вижу ее…
- Ее кожа похожа на снег, что лежит на вершине священной горы. Она такая же чистая и прозрачная. И такая же теплая, как солнцем согретый камень в прохладных сумерках весны…
- Я чувствую это тепло, Учитель. И этот запах. Это запах ночи: таинственный и манящий. Это запах утра: острый и бодрящий. Это запах красоты: дурманящий и пьянящий... И я…
- Я задыхаюсь, глядя на нее!
Ее ресницы - иглы кипариса:
Изогнутые так же и длинны
И нежные как зелень лиственницы
Искрятся иногда слезинкою росы…
- Я вижу это! Вижу, Учитель!..
- Вижу, как они робко вздрагивают: трепетно, словно крылья бабочки. Ее ресницы…
- А глаза! Они такие большие и глубокие, как подземное озеро в дальней пещере. В них отражается и тонет все: и солнце, и луна, и облака, и каждая звезда на темном небе. Я вижу, как они мерцают и переливаются, когда она моргает. А еще… Еще я вижу в них себя – я такой маленький… Но моя любовь -
Любовь моя огромна
В груди моей она пылает как пожар
Пылает, как закат на ясном небе
И небосклон усеян лепестками роз
Что с губ ее слетают - это чудо!
Я вижу земляники цвет и вкус чудесный ощущаю
Я пью его, вдыхая райский свет и,
Таю я, от счастья таю!..
Три очень редких и очень негромких, но весьма откровенных хлопка, были знаком высшей похвалы строгого взыскательного слушателя:
- Очень даже неплохо, для первого раза, - учитель преклонил голову перед влюбленным поэтом, - Немного не в рифму, но гармония слов, есть часть великой Гармонии и чтобы достичь совершенства, требуется время. Но главное здесь не в словах. И даже не в твоей любимой Еве.
Глаза Учителя загадочно блестели, он улыбался, и бедный юноша никак не мог понять, шутит старик или говорит серьезно. Его изящные брови опять поползли вверх, а спокойный в медитации лоб, снова исказился морщинами недоумения:
- Вы смеетесь надо мной Учитель! – застонал обескураженный юноша, - Я, что: не смог найти нужные слова? Слова и рифму?!.
- И да, и нет сынок: слова здесь не важны, но образы твои – они всему основа!
То, что Учитель назвал ученика сынком, и тем более то, что старец заговорил стихами, не предвещало ничего хорошего. Юноша весь подобрался и робко, но убежденно сказал:
- Я рассказал Вам все, как видел сам, Учитель,
А видел это я, как вижу Вас сейчас перед собой!
Неожиданно, сам того не замечая, юноша тоже заговорил стихами. Учителя это рассмешило:
- Ты глуп, мой друг!
Как, впрочем, все влюбленные поэты
Не буду я тебя за то винить
Ибо стремление твое в попытке
Словами описать любимую свою,
И чувства, что тебя волнуют,
И спать тебе ночами не дают…
Учитель решивши, было продолжить шутку, вдруг стал серьезным и сменил позу, показывая, что словесная дуэль на этом этапе закончена:
- Образ любимой, незаметно для тебя самого вылился в описание целого мира! – неожиданно торжественно закончил он, - Мира, являющегося малой частью одной великой Гармонии!
Голос старца взволнованно дрожал, глаза были широко раскрыты и светились невообразимо ярким, внутренним светом. Всем своим видом Учитель показывал наивному юноше, что сейчас, сообщает ему великую и святую тайну.
- Поэты и писатели, художники и музыканты, ваятели и артисты - все они видели в Женщине лучшее воплощение самых красивых идей окружающего Мира. И самых ужасных, кстати, - тоже. В каждом изгибе прекрасного женского тела, они с восторгом находили все самые совершенные, самые безупречные линии идеальных мировых гармоник. Тех самых, абсолютных созвучий, из бесконечных вибраций которых и состоит наш огромный Мир. Мир, который мы видим. Мир, который мы воспринимаем. Мир, которому мы принадлежим. Мир, который мы любим!..
- Вот что я называю Любовью!..
Протяжно вздохнув, старый учитель медленно опустил седую голову, показывая, что он закончил. Свет его глаз вдруг иссяк, и мудрое морщинистое лицо, снова сделалось строгим и даже жестоким.
- Когда-нибудь ты сам поймешь все это. Когда-нибудь…
- Но сейчас, - добрый Учитель в один миг снова стал взыскательным Настоятелем, - Сейчас ты должен целиком и полностью сосредоточиться на своем Посвящении. Не зачем больше тянуть. Завтра на рассвете мы выполним надлежащий ритуал. Твой друг-художник нанесет на твое чистое тело священные знаки тату, и одновременно ты получишь настоящее имя. Некто – это никто. Это не имя для воина, это прозвище для мальчика-ученика. Но сегодня был последний урок. Урок любви. Теперь мне нечему больше тебя учить, ибо все остальное ты должен понять сам. Завтра я скажу об этом всем. Завтра…
- Значит, теперь я могу взять в жены Еву, Учитель? – голос Некто робко дрогнул.
- Можешь, - старец утвердительно кивнул головой, - сможешь, если останешься жив…
Они молчали долго: ученик и учитель. Глядя на падающие капли сталактита, они думали. Думали, в общем, об одном. Хотя и думали - по-разному…
- Но если я уцелею, я приведу Еву в свою келью, - то ли спрашивая, то ли утверждая, нарушил молчание Некто.
- Нет, этого не будет! – в резком голосе Учителя, звякнул металл оружейной стали, – Ты ведь знаешь, стены монастыря священны и ни разу за все века его существования, Правило не было нарушено.
- Но как же тогда наша концессия Возрождения? Ведь мы вместе разработали ее ход.
- Вот поэтому, я дарю вам Это! – Учитель медленно развел руки широко в стороны, - плодитесь и размножайтесь, - старец улыбнулся и добавил – Аминь!..
- Да, с чувством юмора в этом храме всегда было все в порядке, - Некто язвил, не понимая Учителя: - Не пуская в монастырь, ты приглашаешь сюда, в его сердце? В его святыню?
- Ну, какая это святыня? – старец поднял голову, вновь оглядывая высокие своды. – Если честно, мы никогда не понимали ни природное происхождение этой пещеры, ни ее предназначение. Ну, сам подумай: откуда в массиве потухшего вулкана такая огромная полость? Монахи первыми обнаружили ее и построили над входом Храм. Так возник монастырь. Тысячи лет, мы хранили в тайне существование этой пещеры. А, зачем?... Вот я и подумал, может быть для тебя?... – Учитель вопросительно заглянул юноше в глаза.
- В таком случае твое новое имя будет Адам! – торжественно объявил старец.
- Ха! –ха!? – единственное, что смог произнести в ответ смущенный юноша.
- Я говорю совершенно серьезно, - спокойно и терпеливо начал пояснять Учитель.
- И ты, и Ева и все другие, кто пожелает жить вне муравейника, поселитесь здесь, в этой огромной пещере. Это прекрасное место великолепно подходит для такой высокой цели: создания свободной человеческой общины. Свободной от Машины. Здесь множество просторных залов, постоянный приток свежего воздуха, нормальная температура, родниковая вода и главное здесь прекрасная благотворная аура. Похоже, природа специально сотворила это место, чтобы дать людям последний шанс остаться людьми. Единственное, что вам потребуется – это почаще выходить на солнечный свет: все-таки пещера есть пещера…
В огромном зале на одну минуту стало очень тихо – старец улыбался:
Ты знаешь, мне всегда казалось,
что даже после ядерной войны
или другой вселенской катастрофы
откуда-то из глубины
норы такой уединенной
вдруг вылезет простой монах…
Отшельник вековую пыль стряхнет
с одежд своих старинных, длиннополых,
засучит рукава и заново
возьмется строить на Земле счастливый Мир
Ведь Человек – неистребим!..
Учитель снова скрестил могучие ладони на своем животе, показывая, что он закончил.
- Спасибо, Учитель! Твои слова – сама мудрость, - пристыженный ученик склонился в глубоком поклоне.
- Не надо лести, Адамчик. Я констатирую истину, а истина не может быть ни мудрой, ни глупой. Она может быть только одной – Истинной…
Послышались шаги, и в мерцающем свете свечи, стоящей у основания сталактита, возникла легкая знакомая фигура.
- Приветствую тебя, Учитель! И тебя, Некто-избранный! – старик отвесил поклон настоятелю и небрежно кивнул молодому человеку. Дед явно был не в духе.
- Я только что закончил рекогносцировку и хочу скорректировать наш план, - пришедший с ловкостью фокусника извлек из складок одежды свой гибкий ноутбук, развернул его и вопросительно посмотрел на настоятеля: Вы позволите, Учитель. Старец сделал утвердительный жест ладони, и сменил позу, олицетворяя само внимание.
- Итак, что мы имеем на сегодняшний день, - его музыкальные пальцы, пальцы профессионала-программиста неуловимо запорхали по светящимся клавишам.
- Темпы развития Машины, ее искусственного интеллекта сегодня опережают самые смелые наши расчеты. Хотя, взаимодействуя с людьми, Машина по-прежнему четко выполняет свою первоначальную задачу и успешно осчастливливает людей направо и налево, на деле это выглядит так. Стремительно сворачиваются все, интересные когда-то программы: космос, спорт, наука, искусство, защита окружающей среды… одним словам все, что не является жизненно необходимым для людей и тем более для Машины. Вот такой вот прагматичный рационализм, - дед смачно щелкнул по экрану и перед их взором начал разворачиваться красочный видеоряд.
- Вместо обучения и развития, - мрачно комментировал дед, - от людей требуется только одно: порядок, дисциплина, работа для Машины, вместе с Машиной и по ее указаниям. А что взамен? Взамен Машина дает ощущения. Массу приятных ощущений: блаженство, наслаждения, оргазм, эйфорию, нирвану… Она дарит людям волшебные фантастические сны. И оказывается, как ни печально, это все что надо современному человеку. Человеку-муравью. Наша Ева – тому пример. Вспомните, сколько долго она ныла и скулила, как слепой щенок, потерявший вкусную теплую сиську, как просилась обратно в город, к своей обожаемой надежной Машине.
Услышав имя любимой, Некто, скромно сидящий в отдалении оживился:
- Но дед, ведь Ева сейчас стала совсем другой…
- Да конечно! Благодари за это Бога и нашего Учителя! Но факт остается фактом: люди попали в добровольную безусловную зависимость от Машины. Я предвидел этот парадокс. Тщательные исследования нового имплантата и анализ его микрочипа, дают основание утверждать, что отношения человек-машина выходят на совершенно новый качественный уровень. Без сомнения Машина нашла доступ в мысли человека, через его ощущения и желания. Пока еще, правда, на чисто физиологическом плане…
- Короче: создав Машину, человечество изнасиловало и поимело, само себя! – при этом Мастер-Дед сделал очень эмоциональный и очень неприличный жест, удивив и немного озадачив своих собеседников.
- В итоге, - хмуро подытожил сумрачный дед, - люди вплотную приблизились к пику своего развития. Практически они уже на нем. Они не хотят развиваться далее: не хотят созидать, не хотят творить, не хотят размножаться, дьявол их раздери!.. А Машина, она наоборот: растет и совершенствуется с каждым днем. И при этом она пытается «совершенствовать» людей. Совершенствовать их, как она считает, для их же блага.
Дед выключил ноутбук…
- Исходя из всего этого, я намерен внести изменения в оперативный план проекта «Матрица» и отсрочить взлом и перезагрузку Машины минимум на полгода.
- Но ведь ты сам, месяц назад, настаивал на скорейшем проведении операции «Взлом», - Учитель удивленно вскинул седые брови, - и мы вместе решили провести ее сразу после обряда посвящения Некто, - старейшие повернулись к молодому воину, а юный стратег вдруг вспомнил свое первое участие в военном совете.
В тот день говорили все. Говорили много, говорили правильно: строго и очень конструктивно. Юноша, открыв рот, слушал мудрых монахов, когда Настоятель неожиданно спросил его мнение. Юный послушник страшно растерялся, начал отнекиваться и заикаться, но вдруг, совершенно неожиданно для себя произнес: «Мне кажется, что вы сейчас напоминаете древних богов, восседающих на Олимпе и вершащих судьбу человечества». «Вы слышали слова не юноши, но мужа!» - сказал тогда Учитель: «Он прав: мы взяли на себя титаническую ответственность, решившись исполнить роли богов. Глупо винить во всем Машину – люди сами создали ее, и сами поставили перед ней задачу, допустив роковую ошибку. Нам предстоит исправить ее. Насколько это возможно». Это было тогда. Но сегодня, сегодня его мнение не интересовало никого: нужно было действовать, и действовать немедленно.
- Так, что ты скажешь, мастер Машин? – учитель повернулся к деду.
- Я не готов Учитель. Программа не готова. Необходимо внести кое-какие дополнения. Да и Некто-избранный, мне кажется, пребывает сейчас отнюдь не в боевом настроении. Ему тоже надо собраться и настроиться: очистить свой хилый ум от плотских меркантильных желаний.
Молодой человек возмущенно открыл рот, пытаясь выразить свое категоричное несогласие, но Учитель властным жестом руки остановил его:
- Ну, насчет этого славного воина ты говоришь полную чепуху. Он давно уже готов. Готов прямо сейчас. Так что не темни и выкладывай: что там у тебя с программой. Говори прямо, Мастер-Дед!
- Хорошо, ты прав Учитель. Прав, как всегда, – старый хакер покорно склонил голову. Склонил ровно на одну минуту. Затем резко выпрямился и, смотря в глаза Учителю, начал говорить, хлестко бросая слова:
- Моя программа устарела. «Архитектор» устарел, вся «Матрица» устарела, не успев родиться. Все вокруг устарело и состарилось. Я сам устарел! – выпалив откровенными залпами, эти резкие слова самокритики, старик снова понурил голову, - нас всех пора выбросить на свалку, будь я трижды проклят…
Впервые Некто видел своего деда таким: потухший взгляд, сутулые плечи…
В гроте воцарилось тягостное молчание…
- Я вижу, ты близок к отчаянию, друг мой хакер? – оборвавший тишину голос Учитель, звучал неожиданно звонко и даже весело. – Или старый прославленный воин собрался, наконец, на пенсию? – к звучным веселым ноткам старца добавилась легкая ирония, - В любом случае не стоит разбрасывать проклятья: так или иначе они всегда сбываются…
Хитро прищурившись, Учитель загадочно переводил взгляд с деда на внука,
- И чтобы это все значило?
Оба родственника недоуменно молчали.
- Это значит, - категорично изрек железный старец, - что ты вплотную приблизился к окончательному решению своей задачи Мастер-дед! Ты нащупал его в темноте непрерывных размышлений, и теперь пытаешься ухватить и вытащить его на свет. Но не можешь. Не можешь схватить то, что лежит у тебя перед носом! – Учитель нагнулся к обескураженному деду и выразительно добавил: - потому и злишься…
Настоятель поднялся, зачерпнул ладонью воды из чашеобразного углубления в основании сталактита, медленно отпил, предовольно хмыкнул и, круто повернувшись к деду, бодро и даже весело произнес:
- А ну, дружище, давай-ка все, как есть по порядку!
То ли, эти жизнерадостные слова, то ли оптимизм старца сказавшего их загадочно улыбаясь и высоко поднимая лохматые седые брови. А, скорее всего и то и другое вместе подействовало благотворно. Дед заметно оживился и начал говорить вполне понятно и конструктивно:
- Итак, стратегия нашего замысла по преобразованию отношений Машины и Человека была главной направляющей силой все эти семь лет. Мы, наконец, создали программу «Архитектор». Сложнейшую программу, которая, используя весь накопленный потенциал интеллекта Машины, сможет создать новую модель сообщества, названную нами «Матрица». Модель, определяющую будущую цивилизацию, как подлинный симбиоз Человека и Машин. Вся наша надежда на спасение человечества заключалась в этом проекте. Проекте, по реализации которого люди должны не просто выжить, а еще и остаться людьми. Ибо Человек не должен жить и развиваться сообразно Машине. Нельзя лишать его выбора. Пусть он будет человеком. Немного иррациональным, немного легкомысленным, даже, немного порочным. Надо же ведь с чем-то, постоянно бороться. И на этом самом месте, семь лет назад, мы вместе решили: пусть Человек будет счастлив по-человечески. Пусть он останется таким, каким его создал бог! – отчет деда эмоционально набирал обороты.
- Именно такая цель была поставлена перед будущим «Архитектором» Матрицы. Кроме того, строя Матрицу, «Архитектор» должен прочно привязать ее систему к сущности человеческого организма, сделать ее зависимой от человека, от его здоровья и благополучия. Зависимость лучше всего создать через энергию: так надежней. Каким образом это реализовать конкретно, я не знаю, поэтому созданием такой взаимосвязи было решено озадачить саму Машину, включив эту задачу в обязанность «Архитектора». И вот, когда «Архитектор» была готова, я проверил ее на модели и понял: программа работать не будет. За то время, что мы создавали ее, Машина успела измениться. Поэтому кое-что надо было срочно доработать. И я сделал это. Сделал быстро. Но как только я повторно тестировал ее, моделируя внедрение в машину, оказалось, что программа вновь безнадежно устарела. Она снова не соответствовала Машине. Пусть незначительно, в мелочах, но без них наша Матрица построена не будет. Не - бу - дет!
- Каждый раз Машина опережала меня на один ход! И вот теперь я должен признать, что не могу угнаться за этой чертовой Машиной. Будь она трижды проклята! – дед яростно сплюнул и бессильно свесил голову, как бы расписываясь в собственном бессилии, - Ни один человек не сможет сделать этого, - он добавил тихо, словно оправдываясь перед оглашением приговора…
- Ого! Да ты и вправду близок к отчаянью, несравненный Мастер-дед, - ирония в словах Учителя, показывала, что траурные эмоции старого друга не произвели на него ровно ни какого впечатления. – Еще немного и ты, чего доброго, рванешь за океан на великую битву против Машин?
Молчаливое сопение седого воина, показывало, что подозрения Учителя не лишены оснований.
- Какая война? За какой океан? – юный Некто, тихо сидевший все это время в стороне, заерзал и осмелился подать свой нетвердый обеспокоенный голос, - о чем это Вы говорите, Учитель?
- Я говорю о материке. Об огромной стране за океаном. О великом свободном народе, населяющем ее. Там, за тысячи миль, много веков назад провидение собрало миллионы смелых людей самых разных наций и племен. Собрало под прекрасным флагом Свободы. Но и эта сильнейшая техногенная держава, развращенная своим величием и прогрессом, нынче крепко попалась на компьютерный крючок Машинного интеллекта. Коррупция и терроризм стали лишь поводом для повальной имплантации.
- Да, но они-то борются и не собираются сдаваться! – деятельной натуре Деда-Мастера, явно импонировала заокеанская мечта.
- Конечно! – невозмутимо парировал Учитель, - Ведь в их жилах течет кровь авантюристов всех времен и народов, и все они - немного анархисты. Этой беспокойной суетливой нации всегда не хватало нашей мудрости, дисциплины и, покорности, если хочешь. Им не хватило единства и организованности в протесте. Вспомни все их акции-манифестации против всеобщей поголовной имплантации. Мы видели их по спутниковому ТВ: им явно не доставало сплоченности, – Учитель поднял руку и эффектно сжал свой маленький, но очень крепкий кулак, - А год назад все передачи разом прекратились. Это значит, что Машина, через своих «машинистов» пришла к власти и взяла все под свой контроль.
- И еще это значит, что противники Машин там, за океаном, перешли к самым решительным действиям. И объявили машинам войну! – никак не унимался воинственный хакер.
- Наверняка так оно и есть, - спокойно согласился Учитель, - они таки выступили на жестокую тяжелую битву. Битву, обреченную на поражение…
- И что? - Некто не хотел в это поверить, – у них нет ни каких шансов?
- Ни единого! Уже поздно! Слишком поздно. Всему человечеству пора признать, что оно больше не является главенствующей расой на планете Земля. Оно само создало себе достойного конкурента и породило расу более сильную и могущественную. Машина - настоящий Франкенштейн! Теперь просто глупо биться с этим великаном. А свой шанс договориться с Машиной, люди безвозвратно упустили. Теперь осталось только одно: попробовать обмануть ее.
- Обмануть? – и дед, и внук хором выразили свое полное недоумение.
- Конечно же, обмануть! И ты великий хакер Мастер-Дед, именно ты, сделаешь это.
- ???.. – широко раскрыв рты, родственники вопросительно смотрели на Учителя.
Мягко и очень выразительно старец поднял левую ладонь к животу, сделав правой рукой плавный отстраняющий жест:
- Вспомни кемпо! Используй основной принцип айкидо: «Избегай прямого соперничества, используй силу и мощь своего противника, обращая их против него самого»!..
В темное гулких сводов огромной пещеры снова замелькала неуловимая тень решение дедовой задачи.
- Ну, давай же, хватай ее за хвост и тащи на свет! – легко поднимаясь, старец острее всех почувствовал сладкий запах разгаданной загадки, - Я помогу тебе! Примени главное Правило поединка: слабое побеждает сильное, вода точит камень, - он принял боевую стойку и сделал несколько плавных текучих пассов.
- Заставь Машину работать на тебя. Воспользуйся ее силой, ее динамикой. Спровоцируй ее на движение. Все остальное она сделает сама. Устрой провокацию…
- Вирус! – громко взорвался озаренный дед, - Ну конечно вирус! – наконец-то его прорвало: Всю нашу идею надо ввести в Машину в форме вируса. Особого вируса, который собственно и спровоцирует ее на создание конструктивной программы по расчету Матрицы! – Мастер-Хакер ликовал:
- Ну конечно! Вирус заставит Машину создать «Архитектора». Такого «Архитектора», который, используя весь потенциал современной Машины, действительно сможет правильно рассчитать те сложнейшие уравнения, которые лягут в основу новой гармоничной формы-симбиоза сообщества Человек-Машина – «Матрица». Гармония будет достигнута…
Настала очередь учителя склонить голову перед успехами ученика:
- Когда чувства удовольствия, гнева, печали и радости еще не проявлены, это называется серединой, когда они проявлены и все размеренны, это называется гармонией. Помни об этом…
– О, Учитель! Твоя мудрость поистине безгранична! Спасибо тебе! Я уже вижу перед глазами этот дьявольскую программу. И плевать, что времена вирусов-хакеров давно прошли. Плевать, что проницательная Машина мгновенно расправится с любым вирусом. Де-жа-вю! И я сделаю это! Мы вместе сделаем это. Это будет совершенно особенный, уникальный вирус. Даже не вирус, а принципиально новая, очень хитрая, абсолютно непринужденная программа, которую надо будет всадить прямо в корневой каталог. И тогда Машина все сделает сама, по своей воле и в самом лучшем виде.
– Это говорю вам Я, Мастер-Дед, знаменитый хакер Н… - под строгим взглядом старца, раздухоренный дед внезапно осекся,
- Учитель! Мои пальцы чешутся постучать по клавишам моего компьютера. Я просто сгораю от нетерпения немедленно приступить к работе…
- Что ж ступай с богом, сын мой, - старец поднял ладонь в прощальном жесте. Три пальца вытянуты, а большой и безымянный – сложены в кольцо, - «Удачи тебе!»
Затем он повернулся к своему юному ученику и с видом заговорщика подмигнул ему:
- Мы же тут еще немного поболтаем, с этим молодым человеком. Человеком без имени. Пока без!..
Безымянный немного смутился и отвернулся, глядя во след уходящему деду. Окрыленный новой идеей, тот, с прытью озорного мальчишки, поскакал вверх по каменным ступеням.
- Удачи тебе, - крикнул Некто в догонку, скрестив сжатые в кулаки руки.
- Но пасаран! – донеслось в ответ, - Нас не до-го-нишь!..
Вторая свеча догорела и, моргнув, угасла. Некоторое время они сидели в темноте. Учитель и его ученик…
- Твой дед удивительно талантливый человек, - тихо сказал старец. В темноте не было видно его лица, но по его ласковому голосу Некто понял, что Учитель улыбается. Улыбается с любовью.
- Не зря здесь, в монастыре все зовут его Мастер-Дед. У него получается абсолютно все, за что он не берется. Вот увидишь: еще до рождения новой луны он найдет решение для новой программы. Одно меня беспокоит – эмоции. Твой дед слишком близко все воспринимает к сердцу. Я не удивлюсь, если в программе Матрицы вдруг появятся элементы каратэ. Или даже я, в образе какого-нибудь святого старца-прорицателя. Но больше всего я озабочен его навязчивой идеей «Избранного». Человека, выбранного самим провидением для самой ответственной части – непосредственно загрузки Машины.
- Ты думаешь, я не справлюсь, Учитель? – в голосе молодого воина прозвучал вызов, - А ведь дед все время твердит мне об этом, приводя в доказательство наше родство. Он сто раз рассказывал мне, как был шокирован, когда, влезая в почти миллионную базу данных юношей Города, он обнаружил самый высокие показатели интеллекта именно у своего родного внука. Это не могло быть случайным.
- Конечно нет! – быстро и охотно согласился Учитель, - ибо в этом то же есть свой смысл и свое предназначение. Однако Избранный - не ты!
- Тогда кто же? – даже в полной темноте, можно было догадаться, что рот Некто открылся от удивления. Это было, пожалуй, самое странное заявление за все эти годы.
- Нео! – красивое, непривычно звучное слово, в устах Учителя прозвучало, как боевой клич, - Н-е-о – повторил он еще раз на распев.
- Что за странное имя, Учитель? – некто усиленно напрягал память, - что оно значит?
- Это слово, никогда еще не было именем. Это было прозвище, позывной. Так подписывался на жаргоне один знаменитый хакер. Самый лучший хакер. Хакер-Мастер. Мастер-Дед!..
- Да! Именно он, твой родной дед и есть Избранный. Он, создатель Машины избран провидением для великой миссии. Избран, посредством молнии. А молния, смею тебя заверить, никогда не бьет куда попало. И не случайно именно я нашел тогда его, парализованного, на Священной горе. И все таланты даны ему то же не случайно. И тем более не случайно у него есть такой замечательный внук…
- А как же я, в чем мое предназначение, - юноша был совершенно не готов к такому развороту событий.
- Тебя, я назвал бы не избранным, а избираемым. Это не просто игра слов: между этими значениями есть существенное математическое и философское различие. Твое предназначение в будущем. В будущем нашего монастыря. В будущей Матрице. В будущем всех людей. Ведь мы не боги, мы никогда не сможем достичь совершенства и избежать всех ошибок, равносильно, как и ответить на вопрос о смысле жизни человека, о его предназначении. Это невозможно объяснить. По крайней мере – словами, ибо в противном случае слово снова станет богом, а мы все – богами, или, на худой конец, ангелами, - мудрейший многозначительно улыбнулся и продолжил,
- Ты - резервная копия, как сказал твой дед, а он знает, что говорит. И именно твой образ будет тестом для систематического контроля Матрицы, для исправления ее неизбежных ошибок. Ошибок людей. Ибо ошибки Машин – это их ошибки, и поэтому Мастер-Дед, по моей просьбе, запрограммировал «Архитектора» на создание Матрицы в соседстве с наши монастырем – будущим оплотом свободных людей. И ты, Нео-Избираемый, именно ты поведешь их! Настоящих воинов. Воинов закаленных в борьбе. Ибо это будет не просто соседство, это будет Конкуренция. Так мне видится твое будущее предназначение. Будущее человечества…
- А теперь ступай и немного поспи. Тебе надо отдохнуть, ведь завтра у тебя важный ответственный день: на рассвете начнем обряд твоего посвящения. Твой друг-художник нанесет на твое тело священные знаки тату, и ты, наконец, получишь свое имя в честь великого предка. Так что иди и выспись хорошенько, друг мой Нео, а я, я посижу здесь, еще немного.
- Вам зажечь свечу, Учитель? – новонареченный Нео достал спички.
- Нет, Нео, это совершенно ни к чему.
Действительно, зачем мне свет, - размышлял Учитель, слушая как в темноте затихают легкие шаги молодого воина, - ведь я и так прекрасно Все Вижу. Вижу уже давно…
Вижу, как падают листья
Слышу их запах, их цвет
Тень улетающей птицы-
Время на все даст ответ…
Вижу счастливые лица,
Яркий божественный свет
Все что должно быть – случится
Все чего не было - нет…
И он Видел. Видел Все. Он видел избранного Мастера-Деда, успешно загружающего вирус в Машину. Видел счастливого Нео, обнимающего свою любимую Еву. Видел совершенную Матрицу, построенную Машиной. Видел и ее великий обман. Ибо, создав Матрицу, и взяв под вечную опеку всех ее жителей, Машина дала таки людям все людское: родное, Человеческое. Нормальный, полноценный, цивилизованный Мир. С той разницей лишь, что весь этот мир был виртуальный, и все, чем жили его обитатели, было одной большой иллюзией. Великая Электронная Сансара…
Еще он Видел новый город. Город под землей. И долгие годы тяжелой борьбы его свободных жителей за свое выживание. Борьбы против машин, борьбы против Матрицы. Против ее обмана и своих ошибок. Он знал что, эти новые люди исправят их старые ошибки. Ошибки прошлого. Что рано или поздно появится новый Нео. Второй Нео, пятый Нео, десятый, если надо. И он, этот Избранный воин, осуществит последнюю перезагрузку Машины и закончит начатую сегодня борьбу. Борьбу людей и машин…
Он Видел Все Это…
А еще он видел Будду
Светлейшее лучезарное Божество приветственно улыбалось ему и звало с собой
Звало уже давно
Звало туда, где нет ни машин, ни людей
Где нет ничего, кроме Великой Пустоты
Туда, где прекрасные серебристые птицы собираются в полет
Свой последний полет
Полет в Нирвану…
Женя Влас. 04.04.04 г.