Осенний парк был тихим и прозрачным. Воздух, пахнущий прелыми листьями и первой сыростью, казался густым, как сироп. Анна шла по знакомой аллее быстрым шагом, кутаясь в пальто. Она шла, чтобы никуда не прийти — просто выйти из дома, из потока тягостных мыслей. В кармане лежало смятое письмо, которое перечитывала уже десять раз. Неприятности на работе, холодность в семье — все навалилось разом, и мир виделся ей в серых, неприветливых тонах.
Она свернула на узкую тропинку к старому дубу. Это было ее место силы с детства. Мощное дерево с морщинистой корой и огромным дуплом, похожим на ухо, всегда ее слушало. Когда-то, в далеком четырнадцать лет, она оставляла в нем записочки с первыми девичьими тайнами.
Анна прислонилась лбом к прохладной коре и закрыла глаза. «Господи, как же все надоело», — прошептала она.
И тут ее взгляд упал вглубь дупла. Там не было паутины и прошлогодних листьев. Вместо этого дупло аккуратно было выложено мелкой галькой, а внутри лежали несколько сложенных в треугольники бумажных записок, аккуратные, как кораблики. И табличка, аккуратно вырезанная из бересты: «Дупло для добрых слов. Возьми, если грустно. Оставь, если можешь поддержать другого».
Анна замерла. Кто-то устроил здесь почту доброты? Она оглянулась. В парке было пусто, лишь вдалеке катался на самокате мальчик и пожилой мужчина кормил голубей.
Дрожащими от волнения пальцами она взяла одну из записок. Развернула. Четкий, детский почерк выводил: «Ты не один. Сегодня мама сказала, что я – ее солнышко. И ты тоже чье-то солнышко, просто еще не знаешь об этом. Держись!»
Вторая была написана синими чернилами, взрослой рукой: «В мире есть минимум три вещи, которые ждут именно тебя: восход солнца завтра, вкус твоего любимого кофе и эта записка. Все наладится. Я проверял».
Третья была просто рисунком — улыбающимся котом в шляпе и подписью «Улыбнись!».
Анна не заметила, как по ее щеке скатилась слеза. Но это была не та горькая слеза, что подступала к горлу с утра. Это было теплое, щемящее чувство, будто незнакомые руки тихонько разжали холодный камень у нее в груди.
Она долго стояла, перечитывая эти простые, бесхитростные послания. Потом порылась в сумке, нашла блокнот и ручку. Отогнула страницу. Что она могла написать? Ей, которая сама тонула? Она задумалась, а потом вывела: «Сегодня я шла сюда, чувствуя себя последней неудачницей на свете. А сейчас, благодаря вам, незнакомцы, я помню, что в пятнадцать лет я выиграла конкурс стихов, а вчера уступила место в метро беременной женщине, и она улыбнулась. Спасибо, что напомнили, что во мне есть и это. И в каждом из нас есть свет. Не гасите его».
Она сложила записку в аккуратный треугольник и положила в дупло среди других. Рядом, для равновесия, положила найденную поутру на подоконнике красивую каштановую шкурку, похожую на маленького ежика.
Уходя, она обернулась. К дубу подошел тот самый пожилой мужчина с кормом для голубей. Он увидел ее взгляд, кивнул с легкой, понимающей улыбкой и незаметно сунул руку в карман. Анна не была уверена, но ей показалось, что в пальцах у него мелькнул белый уголок бумаги.
Вечером, вернувшись домой, Анна не бросила пальто на стул, а аккуратно повесила. Не стала включать телевизор для фона, а сварила чаю и села у окна. Она достала то самое письмо, разгладила его ладонью и… улыбнулась. Проблемы никуда не делись. Но теперь она смотрела на них не из темной ямы, а стоя на твердой земле. Потому что где-то там, в парке, в дупле старого дуба, лежала частичка ее тепла для кого-то другого. А чьи-то лучики света, бумажные и невесомые, согревали теперь ее.
Мир действительно не без добрых людей. Иногда они просто прячут свои доброту в дуплах старых деревьев, чтобы ты нашел ее именно тогда, когда больше всего в этом нуждаешься.