📖 Когда мой начальник Игорь Петрович пригласил меня обсудить новый проект в ресторане, я почувствовала гордость. Наконец-то мою работу оценили. Я не знала, что цена этой оценки окажется такой высокой. И что единственным правильным ответом на неё мог быть только один – «нет».
Приглашение
Игорь Петрович зашёл ко мне в кабинет перед самым концом рабочего дня. Он по-прежнему стучал, хотя дверь была открыта. За три года работы финансовым аналитиком в этой компании я привыкла к его безупречным манерам. Справедливый, собранный, всегда на расстоянии вытянутой руки. Ни одной лишней шутки, ни одного намёка.
– Аня, у вас есть минутка?
– Конечно, – я оторвалась от экрана с отчётом.
– Есть один перспективный проект. Хотел бы обсудить детали в неформальной обстановке. Без помех. Вы свободны сегодня вечером?
В его голосе не было ничего, кроме деловой заинтересованности. Я почувствовала прилив радости. Наконец-то. Я неделями просиживала над стратегией развития отдела, и вот – признание. Мои идеи заметили.
– Да, свободна.
– Отлично. Восемь вечера, «Бальзак». Столик на моё имя.
Он кивнул и вышел. Я посмотрела на свой скромный офисный костюм и решила заехать домой переодеться. «Неформальная обстановка» – значит, нужно выглядеть соответствующе, но не слишком. Выбрала строгое шерстяное платье.
«Бальзак» был тем местом, куда водили важных клиентов. Тёмное дерево, приглушённый свет, тихая музыка. Игорь Петрович уже сидел за столиком в углу. Он встал, встретил меня.
Первые пятнадцать минут всё шло как по учебнику делового этикета. Он спросил о текущих задачах, кивал. Официант принёс меню. Я ждала, когда он заговорит о проекте.
– Аня, – он отпил вина. – Я ценю вашу работу. Вы – один из самых умных и преданных сотрудников.
– Спасибо, – улыбнулась я, ожидая продолжения.
– Но сегодня я хотел поговорить не о работе.
Он положил салфетку на стол. Его взгляд изменился. Исчезла привычная профессиональная дистанция. Появилось что-то напряжённое, личное.
– Я долго не решался это сказать. Но молчать больше не могу. Ты – невероятная женщина. Я это чувствую каждый день, когда ты рядом.
Земля подо мной слегка качнулась. Я посмотрела на его левую руку. На безымянном пальце – обручальное кольцо. У него жена. Двое детей, которых он иногда показывал на фото в телефоне.
– Игорь Петрович, я...
– Я знаю, что это неправильно, – перебил он. – Я знаю всё, что ты сейчас думаешь. Но чувства – они сильнее. Я готов на многое. Для тебя.
Тишина за столиком стала густой, давящей. Музыка где-то далеко. Я чувствовала, как нагреваются щёки.
– Я... я ценю вас как руководителя, – начала я осторожно, подбирая слова. – Я уважаю ваш профессионализм. Но... это всё. Я не могу говорить об этом. И не хочу.
Он смотрел на меня несколько секунд. Потом медленно кивнул. Его лицо снова стало маской деловитости, но глаза были холодными.
– Я понимаю, – сказал он тихо. – Прости за беспокойство. Забудь, что это было.
Он расплатился, не спрашивая меня. У выхода вежливо кивнул: «Доброй ночи». И ушёл.
После я стояла на холодном ноябрьском ветру и не могла понять, что только что произошло? Моё продвижение, мой проект... всего этого не было. Было только неловкое признание, от которого пахло бедой.
Неточности
На следующее утро в офисе всё было как обычно. Игорь Петрович прошёл мимо с коротким «доброе утро», даже не глядя в мою сторону. Я вздохнула с облегчением. Решила, что он принял отказ и мы вернёмся к профессиональным отношениям.
Через неделю он вызвал меня к себе.
– Аня, садись, – он не поднял глаз от монитора. – Возникли вопросы по твоим последним отчётам. В квартальной аналитике есть нестыковки.
– Какие именно? – у меня ёкнуло внутри. Я всегда перепроверяла цифры по три раза.
– Сама посмотри, – он развернул ноутбук. – Здесь прогноз по рентабельности занижен на полтора процента. А здесь расходы на логистику не сходятся с данными бухгалтерии.
Я скользнула взглядом по файлам. Это были мои отчёты, но... что-то было не так. Я помнила исходные цифры. А здесь стояли другие.
– Я... я проверю, – сказала я. – У меня сохранены черновики.
– Проверь, – кивнул он. – Но срочно. Такие ошибки бьют по репутации всего отдела.
Вернувшись на своё место, я открыла папку на рабочем сервере. Последнее изменение файлов было сделано два дня назад... с его рабочего компьютера. Время – восемь вечера, когда в офисе никого не было, кроме него.
Ком в горле подступил так внезапно, что я поперхнулась водой. Он сам изменил цифры. Подставил меня.
Я попыталась открыть историю изменений подробнее – доступ был ограничен. Администратор прав только у него и IT-отдела. IT-отдел, который верен ему, потому что он два года назад повысил им зарплаты.
Месяц превратился в кошмар. Каждую встречу он находил новые «неточности». Мои идеи на планёрках он называл «сырыми». Мне перестали давать ключевые проекты, ссылаясь на «необходимость сосредоточиться на качестве базовой работы». Коллеги начали поглядывать с жалостью. Никто ничего не говорил вслух, но атмосфера сгущалась.
Я думала пойти в HR. Но что я скажу? «Начальник изменил цифры в моих отчётах, потому что я отказалась быть его любовницей»? У меня нет доказательств. Только моё слово против слова уважаемого руководителя с безупречной репутацией.
А потом пришло письмо от генерального директора. Всем сотрудникам. О начале программы оптимизации и реструктуризации бизнес-процессов.
Сокращение
Через две недели меня пригласила HR-директор Елена Викторовна. У неё было доброе лицо и безупречно нейтральный тон.
– Аня, присаживайся. Как ты знаешь, компания проходит через изменения. Мы проводим анализ эффективности всех позиций. К сожалению, твоя должность финансового аналитика в текущей структуре признана избыточной. Функции будут распределены между другими сотрудниками и частично автоматизированы.
Она говорила плавно, глядя на распечатку перед собой.
– Это... сокращение? – спросила я, чувствуя, как немеют пальцы.
– Формально – да. В связи с изменением штатного расписания. Согласно Трудовому кодексу, ты имеешь право на предложение других вакансий, – она протянула мне лист. – Вот список.
Я посмотрела. Младший специалист по вводу данных. Ассистент в кол-центр. Позиции, для которых не нужно мое образование и пятилетний опыт.
– Это всё?
– На текущий момент – да. У тебя есть два месяца с момента официального уведомления. В течение этого времени ты можешь выбрать одну из этих позиций или получить компенсацию в размере двух среднемесячных окладов.
Всё было по закону. Безупречно, холодно, цинично.
– Это решение Игоря Петровича? – спросила я прямо, уже ничего не боясь.
Елена Викторовна чуть заметно вздохнула.
– Решение принимается на уровне руководства компании на основе анализа отделов. Игорь Петрович, как руководитель твоего направления, предоставил свои данные. Но итоговое решение – за генеральным директором.
Я попыталась прорваться к гендиру. Его секретарша вежливо назначила встречу через неделю. В кабинете он выслушал меня пять минут, глядя поверх моего плеча.
– Аня, я ценю твою преданность компании. Но мы вынуждены принимать сложные кадровые решения. Игорь Петрович – один из наших лучших руководителей, он хорошо знает потребности своего отдела. Если он считает оптимизацию необходимой, у меня нет оснований ему не доверять. Если у тебя есть конкретные претензии – оформляй их письменно, и мы запустим внутреннюю проверку.
Я поняла. «Письменно» – это бюрократический ад, который затянется на месяцы. Где каждый документ будет проходить через того же Игоря Петровича. Где моё слово снова будет ничем.
Я ушла. Забрала компенсацию. На прощание Игорь Петрович пожал мне руку в коридоре.
– Удачи, Аня. Ты хороший специалист. Найдёшь себя.
В его глазах не было ни злорадства, ни сожаления. Была пустота. Как будто я была просто неудачной сделкой, от которой избавились с минимальными потерями.
Я выбрала сохранить остатки достоинства, а не ввязываться в войну, которую не могла выиграть. Юрист, у которого я на всякий случай консультировалась, развёл руками: «При таких оформленных документах шансы в суде – единицы процентов. Сбережёшь нервы и время».
Прошло полгода. Я устроилась в другую компанию, меньше, но с человеческим лицом. Как-то раз я зашла в LinkedIn и увидела обновление у бывшей коллеги. Фотография с корпоратива. В центре – Игорь Петрович. Рядом с ним – новая, очень молодая сотрудница из его отдела. Она смотрела на него снизу вверх, смеясь. А его рука лежала у неё на талии слишком естественно, слишком по-хозяйски.
Я закрыла вкладку. Мне не было её жалко. Мне было жалко ту систему, в которой один человек может безнаказанно ломать карьеры, прикрываясь правилами. Систему, где «нет» – это роскошь, которую не каждый может себе позволить.
Иногда достоинство – это не то, что тебе дают. Это то, что у тебя остаётся, когда у тебя забрали всё остальное.
Подписывайтесь. Загляните в другие рубрики — там вас ждет еще много интересного ✨