Мы продолжаем наше путешествие по залу Древнего Египта Государственного Эрмитажа — пространству, где каждый экспонат хранит дыхание тысячелетий, а каменные изваяния словно шепчут забытые истории. Сегодня наш взгляд останавливается на удивительной скульптурной группе: градоначальник Фив Аменемхеб с женой и матерью. Эта композиция — не просто произведение искусства, а застывший миг семейной жизни, запечатлённый в известняке более трёх тысяч лет назад. В ней сплелись и величие власти, и тепло человеческих отношений, и глубокая вера в вечность, свойственная древним египтянам.
В центре — сам Аменемхеб, человек, чьё имя когда‑то звучало в залах дворца и на улицах Фив. Его поза исполнена сдержанного достоинства: прямая спина, опущенные вдоль тела руки, взгляд, устремлённый куда‑то за пределы земного мира — к богам, с которыми он, как высокопоставленный чиновник, чувствовал духовную связь. На нём — одежда вельможи: плиссированная юбка‑килт, широкий воротник‑ускх, короткий парик — знак принадлежности к элите. В чертах лица читается спокойная уверенность человека, осознающего свою ответственность перед государством и перед родом.
Рядом с ним — жена. Её фигура чуть меньше по размеру, что отражает не иерархию чувств, а строгие каноны древнеегипетской пластики, где масштаб указывал на социальный статус. Но в её облике — особая грация: мягкие линии платья, изящно очерченные плечи, едва заметная улыбка, застывшая на губах. Рука, положенная на предплечье мужа, — жест, полный тихой поддержки и верности. В этом прикосновении — целая жизнь: совместные радости, тревоги, заботы о доме и детях. Позади, чуть в стороне, стоит мать Аменемхеба. Её образ — воплощение мудрости и жизненного опыта. Лицо отмечено следами времени, но в нём — та же внутренняя стойкость, что и у сына. Она словно охраняет семью, являясь живым мостом между прошлым и настоящим. В её позе — благородная сдержанность, в взгляде — глубина прожитых лет.
Скульптура дышит гармонией. Каменные лица не лишены индивидуальности: в чертах Аменемхеба читается воля и ответственность, в облике жены — нежность и преданность, в образе матери — мудрость и сила рода. При этом каждая фигура сохраняет каноническую строгость, свойственную египетскому искусству: чёткие линии, геометричность форм, уравновешенность композиции. Для древних египтян такое изображение имело сакральный смысл. Оно не просто запечатлевало облик людей — оно гарантировало, что их память переживёт земную жизнь, а душа обретёт покой в загробном мире. Ведь камень, как верили они, мог стать вместилищем ка — жизненной силы, если облик был передан верно.
Эта скульптура словно останавливает время. Кажется, ещё миг — и складки одежды зашевелятся, глаза заблестят, раздастся шёпот: то ли молитвы, то ли обыденные разговоры. В этот миг понимаешь: перед тобой не музейный экспонат, а живое окно в прошлое. Через него мы видим мир, где семья была крепостью, власть — священной миссией, а искусство — способом победить само время. И сквозь камень, сквозь века, сквозь тишину зала до нас доносится голос Аменемхеба, его близких — голос эпохи, когда боги были рядом, а вера в вечную жизнь казалась реальностью.
В Египетском зале хранится поистине впечатляющий памятник древнеегипетской культуры — саркофаг начальника войска царевича Ях‑меса, сына Амасиса. Этот монумент — один из крупнейших в египетской коллекции музея. Созданный в третьей четверти VI века до н. э., во времена XXVI династии, в период царствования Амасиса, саркофаг был изготовлен в Гизе. Он выполнен из граувакки — плотного песчаника, сложенного частицами магматических пород, — и достигает в длину 247 сантиметров. История попадания этого артефакта в Эрмитаж связана с именем герцога Максимилиана Лейхтенбергского: он приобрёл саркофаг в 1838 году. После смерти герцога в 1852 году экспонат был передан музею в качестве дара — так он занял своё место среди сокровищ Эрмитажа.
Внимательный осмотр саркофага выявляет следы повреждений: титулы и имена на его поверхности были намеренно сбиты. Первым на это обратил внимание учёный Б. А. Голенищев. Он выдвинул предположение, что эти повреждения могли появиться во времена завоевания Египта персидским царём Камбизом. В Древнем Египте существовала особая практика: имена и изображения врагов уничтожали, чтобы лишить их возможности вечного существования в загробном мире. При этом те, кто наносил такие повреждения, старались проявлять осторожность — они избегали трогать знаки, обозначавшие имена богов, чтобы не навлечь на себя их гнев. Несмотря на старания стереть надписи начисто, опытный взгляд всё же может различить контуры или наиболее глубокие линии стёртых иероглифов.
Ещё одна любопытная деталь — на поверхности саркофага можно увидеть так называемое «зеркало скольжения». Это отполированная поверхность разлома с характерным рельефом, возникшая из‑за смещения блоков в скальном массиве. Возможно, такой скол образовался ещё на этапе изготовления саркофага — по незаметной трещине. Но более вероятно, что дефект проявился позже: например, при транспортировке артефакта в древности или уже в новое время. Интересно, что в египетской коллекции Эрмитажа есть и ещё один выдающийся саркофаг — принадлежащий царице Нехтбастетру, матери Ях‑меса. Вместе эти два монумента составляют наиболее значительные памятники в египетском собрании музея, позволяя посетителям прикоснуться к многовековой истории Древнего Египта.
Если саркофаг начальника войска царевича Ях‑меса, сына Амасиса, поражает своими масштабами и историей повреждений, свидетельствующих о бурных событиях древности, то не менее впечатляющий памятник египетской культуры ждёт нас чуть дальше — погребальный комплекс жреца Па‑ди‑исета (его также называют Па‑ди‑асет или Петесе), жившего более 2 600 лет назад, в VII веке до н. э., в эпоху Позднего царства Древнего Египта. Центральное место в этом собрании занимает внешний саркофаг — самый крупный из трёх, вложенных друг в друга. В отличие от монументального песчаникового саркофага Ях‑меса, этот выполнен из дерева и щедро украшен древнеегипетскими ритуальными текстами и изображениями.
Каждый символ и каждая надпись здесь не случайны: они должны были защитить жреца в загробном мире, обеспечить ему вечную жизнь и покровительство богов. Среди изображений можно разглядеть отсылки к важнейшим божествам — например, к Осирису, владыке царства мёртвых, и к богине Нут, которая, согласно верованиям, поднимала умерших на небо и охраняла их в гробнице. По стилистике и иконографии учёные датируют саркофаг примерно 650–600 годами до н. э. На его поверхности сохранились имена самого Па‑ди‑исета, его отца Хора (он был привратником) и матери Шэпэнун.
Па‑ди‑исет служил привратником в храме Амона — должность не царская, но почётная, что и отразилось в богатстве погребального убранства. Внешний саркофаг несёт на себе сложную систему символов: они призваны помочь умершему достичь божественного состояния, оказаться под защитой солнечного божества и обрести связь с Осирисом. История попадания этого артефакта в Россию началась в XIX веке. Купец Анастас Аверов, путешествуя по Египту, приобрёл мумию жреца и три саркофага. В 1827 году он передал коллекцию в Египетский музей при Академии наук — тот располагался в здании Кунсткамеры. Почти 35 лет экспонаты хранились там, пока в 1862 году по распоряжению императора Александра II их не передали в Эрмитаж. Уже в 1873 году эти предметы фигурировали в каталогах музея.
Внутри внешнего саркофага находился средний, а затем и внутренний — он непосредственно контактировал с мумией. Тело жреца сохранилось благодаря древнеегипетской технике бальзамирования: внутренние органы извлекли, тело обработали природной солью (натроном) для высушивания и тщательно забинтовали. В 2017 году мумию исследовали с помощью компьютерной томографии. Выяснилось, что это мужчина в возрасте 25–40 лет, у которого были признаки артроза и болезни сердца. Поразительно, но у него сохранилось 30 здоровых зубов — редкость даже по современным меркам. Под бинтами учёные также обнаружили четыре амулета: вероятно, они служили защитными символами в загробной жизни.
Сегодня весь комплекс — мумия и три саркофага — экспонируется в зале № 100. Чтобы сохранить мумию как можно дольше, её поместили в герметичный стеклянный саркофаг с особым микроклиматом. Этот погребальный ансамбль — один из самых значимых в египетской коллекции Эрмитажа: он даёт нам возможность прикоснуться к древним верованиям и погребальным традициям Египта, увидеть, как люди готовились к переходу в иной мир много веков назад — совсем иначе, чем воинственный царевич Ях‑мес, но с той же глубокой верой в силу ритуалов и божественное покровительство.
Продолжая путешествие по залу Древнего Египта, среди множества удивительных памятников погребального искусства взгляд неизбежно останавливается еще на одном монументальном саркофаге. На этот раз это гробница верховного жреца Птаха по имени Нахи (или Нана). Этот величественный памятник переносит нас во времена второй половины XIX — конца XX династии, примерно в 1230–1081 годы до н. э. Он был создан в Мемфисе — одном из важнейших религиозных и культурных центров Древнего Египта. Саркофаг выполнен из розового гранита и имеет антропоморфную форму — повторяет очертания человеческой фигуры. Он состоит из двух частей: массивной нижней ванны и крышки, и каждая из них украшена с поразительным мастерством.
Поверхность камня покрыта высоким рельефом: здесь и строки древних текстов, и изображения божеств, и сам жрец — в традиционном парике со спадающей на плечо прядью волос. Эта деталь — характерный признак заупокойных памятников верховных жрецов Птаха в Мемфисе: такая причёска встречается не только на саркофагах, но и на статуях и рельефах, запечатлевших этих высокопоставленных служителей культа. Рассматривая крышку саркофага, можно долго изучать её богатое убранство. В центре — величественная фигура богини Нут с распростёртыми крыльями, охраняющая покой умершего. Рядом — шакал на возвышении, четыре сидящих божества, держащие в руках символ жизни «анх», и два глаза «уджа» — знаки невредимости и защиты. Вертикальные столбцы иероглифических текстов чередуются с горизонтальными полосами надписей, создавая строгий и торжественный ритм.
На нижней части саркофага тоже немало удивительных деталей. В изголовье изображена богиня Нефтида, а у ног — богиня Исида, две великие защитницы умерших. По бокам расположены восемь антропоморфных фигур с головами животных: три шакалоголовых, две ибисоголовых, две собакоголовых и одна сокологоловая. Снова встречаются глаза «уджа» и изображение шакала — эти символы должны были оберегать жреца в загробном мире. Размеры этого монументального произведения искусства впечатляют: 204×75×66 см. Каждая деталь, каждый знак на его поверхности несут глубокий смысл, связанный с древнеегипетскими представлениями о жизни после смерти. История изучения саркофага началась давно. Первым его описал учёный Й. Либляйн, который прочитал имя владельца как Нана и отнёс гроб к XX династии. Спустя примерно 20 лет, в 1891 году, В. С. Голенищев подробно исследовал памятник: он перевёл большую часть надписей и датировал саркофаг XIX династией.
В XX веке экспонат упоминался в путеводителях по Эрмитажу, а его изображения публиковались в альбомах, посвящённых египетской коллекции музея. Нахи, верховный жрец Птаха, носил и другие почётные титулы: он был членом элиты, повелителем двух стран, возлюбленным бога и посвящённым в тайны храма Птаха. Хотя имена его родителей на саркофаге не указаны, сам памятник красноречиво говорит о высоком статусе своего владельца и о том, как тщательно древние египтяне готовились к переходу в мир иной. Близкие аналогии этому саркофагу можно увидеть в других музеях мира — например, в Египетском музее в Берлине хранятся каменные гробы верховных жрецов Птаха Хори (Berlin 5745) и Па‑хем‑нечера (Berlin 3346 и BM EA 18). Но эрмитажный экземпляр по праву занимает особое место среди этих шедевров древнего искусства, позволяя нам прикоснуться к духовной культуре далёкой эпохи.
Количество экспонатов Египетского зала около 7500 тысяч предметов, охватывающих период от додинастического периода до XII века н. э. В их число входит и стела управителя царского хозяйства, царского опахалоносца Ипи — памятник эпохи Нового царства времён Тутанхамона (третья четверть XIV века до н. э.), созданный в Саккаре. Хранится под инвентарным номером ДВ‑1072. Стела из известняка (95×71 см) изображает сцену поклонения: Ипи стоит перед шакалоголовым богом Анубисом, восседающим на троне. В правой руке Анубис держит знак жизни «анх», левой с жезлом «уас» протягивает благословение.
Ипи изображён в парадном одеянии — рубахе с широкими рукавами и длинном переднике, с руками, поднятыми в молитвенном жесте. Фигура сановника проработана объёмно, тогда как изображение бога выполнено в более графичной манере — с чёткими контурами, что соответствует канонам. Перед Анубисом расположен жертвенник с сосудом для возлияний и двумя бутонами лотоса — символом возрождения. Сохранилась первоначальная раскраска: в оформлении бога использованы синий и зелёный цвета (ляпис‑лазурь и малахит). Ипи носил титулы «царского опахалоносца справа от царя», «царского писца» и «великого домоправителя».
Он служил при Аменхотепе III, последовал за Эхнатоном в Ахетатон, а при Тутанхамоне вернулся в Мемфис на прежние должности. Появление таких сцен поклонения на стелах стало характерно для времени Тутанхамона — после религиозных реформ Эхнатона люди стремились восстановить связь с традиционными богами. Этот памятник отражает целую эпоху перемен в древнеегипетской истории, показывая, как люди искали примирения с божественным миром и стремились обеспечить себе вечную жизнь в загробном мире.
В этом зале, среди древних реликвий, невозможно не ощутить величие цивилизации, расцветшей на берегах Нила тысячелетия назад. Тишина музейных витрин словно оживляет образ Египта — не как отдалённое прошлое, а как живой, дышащий мир, где каждая деталь была продумана до мелочей. Ты смотришь на эти предметы — и видишь не просто артефакты, а свидетельства поразительной упорядоченности жизни. Перед тобой проступает облик государства с чёткой системой управления: чиновники, ведущие скрупулёзные записи на папирусах, писцы, выверяющие каждый урожай, вельможи, надзирающие за работами. В каждом штрихе — от иероглифической надписи до формы сосуда — чувствуется рука власти, способной организовать тысячи людей ради великих замыслов: строительства пирамид, орошения полей, защиты границ.
Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. Продолжение следует! С вами был Михаил. Смотрите Петербург со мной, не пропустите следующие публикации. Подписывайтесь на канал! Всего наилучшего! Если понравилось, ставьте лайки и не судите строго.
Эрмитаж. Зал Древнего Египта. Часть №1. Клеопатра VII и мумия Па-ди-иста