Галина Уланова – не просто великая артистка, а мерило балета. Ещё при жизни ей устанавливали памятники, а в Большом театре её именем назван самый крупный репетиционный зал. Как она попала в балет, который ненавидела всё детство, почему не стала матерью и как получила всемирное признание – в материале «Радио 1».
«Я хотела быть моряком»: детство, где балет был наказанием
Галина Уланова родилась 8 января 1910 года в Санкт-Петербурге в семье артистов Мариинского театра. Судьба будто бы всё решила за неё заранее, но сама Галя была с этим категорически не согласна.
В детстве она терпеть не могла балет. Видела, как тяжело работает мать, и считала сцену адским трудом. Мечтала она быть не балериной, а моряком, чтобы путешествовать по океанам. Маленькая Галя отдавала предпочтение луку со стрелами, лазанью по деревьям, рыбалке и компании мальчишек. Отец поддерживал эти «неженственные» увлечения — они вместе копали червяков, мастерили сети и сушили рыбу. Когда соседские девочки звали играть в куклы, Галя отвечала, что ей куда интереснее стрелять из лука.
Однако в девять лет детство закончилось. Родители отдали её в Петроградское хореографическое училище. Причины были прозаичны — нищета, голод, революционное время и то, что за ребёнком там было проще присматривать.
«Это были тяжелые годы. Я лично попала в хореографическое училище, потому что меня не с кем было оставить… А что из меня получится, они и не думали», – вспоминала потом Уланова.
Балет Галина ненавидела. Старое кресло, на котором мать заставляла её садиться на шпагат, она называла «орудием пыток». Учёба проходила в холодных залах — девочки занимались в свитерах и даже шубах. Она была зажатой, стеснительной, учила движения часами, пока другие схватывали на лету.
«Холодная и неживая»: как будущую легенду считали безнадёжной
Даже собственная мать и педагоги считали Галину неэмоциональной. Предметы, связанные с актёрским мастерством, давались ей тяжело. По воспоминаниям современников, она выглядела замкнутой и вечно печальной. Даже Агриппина Ваганова — икона русского балета — поначалу сомневалась в её способностях.
Перелом произошёл неожиданно. На выпускном экзамене Уланова танцевала Сильфиду в «Шопениане». Зал был поражён: вчерашний «гадкий утёнок» внезапно превратился в будущую звезду. В 18 лет её сразу приняли в Мариинский театр.
Но страх сцены никуда не делся. Юная балерина боялась даже смотреть в зал. Секрет спасения был почти мистическим — смотреть поверх зрителей. Этот отрешённый взгляд позже назовут уникальным — таким, какого «нет ни у одной балерины мира».
Любимица Кремля
В 1930-е Уланова становится одной из главных фигур советского балета. В 1934 году её заметил народный комиссар обороны СССР Клим Ворошилов. Затем спектакль посетил сам Иосиф Сталин. В балете «Эсмеральда» Уланова направляла воображаемую стрелу прямо в сторону боковой ложи, где сидел вождь.
После спектакля артистов пригласили в Кремль, а Сталин потребовал посадить Уланову рядом с собой. Вскоре её перевели в Москву.
По её собственным словам, выбора не было: или танцевать на главной сцене страны, или не танцевать вообще.
Уланову называли «любимицей Кремля», она четыре раза становилась лауреатом Сталинской премии. По слухам, Сталин лично ходатайствовал о её назначении в Большой театр.
Иронично, но сама балерина подчёркивала, что никакой романтики в профессии не видела — это была работа, которую нужно выполнять идеально.
Мировое признание Улановой
Октябрь 1956 года. Ковент-Гарден. Советский «Ромео и Джульетта». Улановой 46 лет, и она смертельно боится провала.
«Мы подсматривали из-за занавеса… Казалось, вроде не там, где мы, сцена, а там, где они, сцена», – вспоминала Уланова.
После первого акта на артистов обрушилась гробовая тишина. Они были уверены – это катастрофа. Но потом случилось чудо – шквал аплодисментов.
По легенде, традицию аплодировать в середине спектакля нарушил премьер-министр Энтони Иден. Успех был оглушительным — зрители пытались прорваться к артистам, полиция не справлялась.
Говорили, что в XX веке мир знал двух русских людей: Юрия Гагарина и Галину Уланову.
Мужчины, одиночество и сожжённые тайны: личная жизнь Галины Улановой
Личная жизнь Улановой всегда была территорией молчания.
Первый брак с Юрием Завадским был скорее дружбой. Потом последовали война, расставание и тихий развод.
Затем — Иван Берсенев, ради неё оставивший жену после 35 лет брака. На его похоронах стояли рядом Уланова и официальная супруга — Софья Гиацинтова.
Последний муж — художник Вадим Рындин. Любил, боготворил, но, по слухам, злоупотреблял алкоголем и позволял себе повышать голос. Когда Уланова устала терпеть такое отношение к себе, она просто закрыла дверь.
Детей у неё не было. Она жалела об этом, но с детства слышала, что материнство и балет несовместимы.
Особой раной на её сердце стал художник Николай Радлов – любовь всей жизни, который не был готов к серьёзным отношениям. После расставания Уланова надолго погрузилась в печаль.
«Самое комфортное для меня состояние – это одиночество», – признавалась она.
Рациональность, дисциплина и тело, неподвластное возрасту
Уланова была строга к себе всегда. Даже в старости ежедневно минимум час делала гимнастику и повторяла балетные па. Вес десятилетиями держался на отметке 49–50 кг.
В 80 лет её ученики не верили, что между ними и педагогом — полвека разницы.
Она говорила тихо, мало, была плохим оратором, но одним движением объясняла больше, чем длинной речью. В зале, когда она начинала говорить, наступала «гробовая тишина».
Последние годы и смерть без признаний
Последние годы Уланова жила одна в квартире на Котельнической набережной. Без дачи, без машины, с мебелью родителей. Главным своим богатством она считала учеников.
Говорили, что она писала мемуары. Говорили и другое — что сожгла все записи, дневники и письма, чтобы не оставить пищи для домыслов.
«Я очень рациональный человек. Но что поделать, такая у меня профессия», – говорила Уланова.
21 марта 1998 года Галина Уланова умерла после двух инсультов. Ей было 88 лет. Она похоронена на Новодевичьем кладбище.
Память и парадокс наследия
Фильмы, книги, астероид, тюльпаны, сирень, монеты, музеи, памятники – мир продолжает чествовать женщину, которая сама говорила:
«Я никакая не великая, просто так сложились жизнь и судьба».
Балет стал её судьбой — не по любви, а по принуждению. И именно поэтому, возможно, она стала недосягаемой. Такой, как Уланова, больше не будет.