Рассказ будет состоять из трёх частей.
Предыстория.
Я вырос в городе, где много высоких многоквартирных домов. Это сейчас этим никого не удивить, а в конце 80-х и 90-х далеко не каждый город мог похвастаться таким жилым фондом. Например, мой дом был семнадцатиэтажным, а рядом располагались: восемнадцатиэтажный, двадцатидвухэтажный и строился двадцать четырёхэтажный. Нужно ли говорить, что с юности мы постоянно лазили по этим крышам. Что мы только там не творили: бегали, дурачились, загорали и так далее. Страха не было совсем!
Например, помню — перелезли с одной крыши на другую по проводу. Расстояние было небольшим, всего около двух метров, но пропасть внизу была в семнадцать этажей. Как вспомню — аж мурашки по коже! Какая глупость и пренебрежение к собственной жизни! Ведь провод мог элементарно оторваться.
Я совершенно не боялся высоты в детстве. А вот с возрастом боязнь начала появляться.
Однажды мне понадобилось забраться на строительные леса — на первый уровень, а это всего два метра над землёй. И у меня ноги стали ватными, и я встал, как вкопанный.
Это всё усугубляло мою боязнь летать.
До 35 лет я ни разу не летал на самолёте. И страх уже стал довольно сильным. Я думал, что у меня остановится сердце или лопнет сосуд из-за перепада давлений. Чего я только не придумал.
Понимая, что это глупо, ведь в современном мире полёты — это невероятно удобный способ перемещения по миру, я заранее пытался подготовиться к этому, просматривая ролики про полёты.
Считается, что взлёт и посадка — это самые трудные этапы полёта. Вот я и смотрел различные видеозаписи посадок из кабины пилота. Но как-то они мне не особенно помогали. А рекомендуемые рядом видео о сумасшедших посадках — боком в штормовой ветер и тому подобное — быстро отбивали желание думать об этом. Я убеждал себя, что лучше перемещаться по суше, но быть живым. Однако я понимал, что однажды всё же настанет момент, когда мне придётся лететь.
И вот этот момент настал — мне нужно было полететь в Мексику. Добраться туда можно было через Кубу. А поскольку это был 2023 год, и из-за санкций маршрут полёта был примерно таким:
Самолёт был «Боинг» 777 — огромный и тяжёлый летающий монстр. Заранее скажу, что для первого полёта это был отличный вариант: так как его тяжесть и инерция сглаживали различные колебания, бросания, потряхивания и подобные неприятности, он летел как тяжеловес, уверенно отбивая все воздушные удары. Следующий мой полёт был на «Аэробусе» А320, который меньше «Боинга», и вот на нём сильнее чувствовались различные воздушные маневры. Порой очень неприятно. Но вернёмся к истории.
Полёт длился почти 14 часов. Что может быть страшнее и сложнее для первого перелёта, когда до смерти боишься летать? Не стоит говорить, что мой мозг насочинил множество дополнительных версий того, почему перелёт не состоится: закончится топливо, мы упадём посередине океана, за столь длительное время что-нибудь оторвётся — и так далее, и тому подобное.
Вылетели мы утром около девяти. Накануне, конечно, я волновался, но старался не думать об этом. Но в аэропорту, чем ближе подходило время, тем становилось страшнее.
Когда мы прошли все зоны контроля и выйти уже стало невозможно, пришло осознание, что деваться уже некуда.
Никогда не забуду проход по трапу в самолёт: осознание того, что ты добровольно идёшь на встречу со своим очень сильным страхом.
И вот мы сели, пристегнулись, самолёт выкатился на взлётно-посадочную полосу, прогрел двигатели (звуки были впечатляющими), и был готов к старту.
Эти секунды я не забуду. В тот момент, к моему удивлению, страх немного отступил, и вместо него появился какой-то кураж и интерес. Мне уже стало интересно, что будет дальше. Я уже хотел этого. Возможно, это было следствием осознания, что уходить некуда — надо просто принять всё с достоинством.
И начался старт! Эта махина начала набирать скорость очень быстро. Это было интересно, мне понравилось! И в какой-то момент произошёл отрыв от земли. Я его не почувствовал — казалось, мы всё так же разгонялись; настолько это было плавно. Но затем пилоты, когда по их мнению настало время, увеличили угол атаки — то есть угол в сторону неба — и вот этот подъём я почувствовал. Это были совершенно новые для меня ощущения. И здесь страх чуть-чуть вернулся, потому что определённые перегрузки ощущались. Почему-то мне было страшно: не оторвётся ли тромб или не произойдёт ли инсульт из-за столь резких изменений положения тела по отношению к земле. Разумом я понимал, что это глупость — в салоне давление поддерживается постоянным, — однако иррациональные мысли берут своё. Такова уже человеческая природа.
Второй момент, что я запомнил: когда мы набрали небольшую высоту, и взлётная полоса ещё была видна позади, я почувствовал, что тяга самолёта немного пропала — двигатели стали работать с меньшей мощностью. Первые мои мысли: отказали двигатели! Я украдкой оглядел салон — все были спокойны. Я ещё подумал: «Вы что, не чувствуете, что у нас двигатели останавливаются?» Потом я понял, что при старте и первом наборе высоты, видимо, самолёт «крутит» двигатели на всю мощность, а когда уже набирается определённая скорость, достаточная для дальнейшего полёта, он переходит в рабочий режим. Этот переход также немного ощущается.
И вот мы летим, и всё в порядке. Я понимаю, что один из самых сложных моментов — взлёт — мы спокойно прошли. Всё абсолютно нормально. Начали подкрадываться мысли, что фраза «у страха глаза велики» очень мудрая. Ведь совершенно ничего такого, чего стоило бы бояться на этом этапе, я не заметил.
Более того: однажды я был пассажиром судна на воздушной подушке. На нём было гораздо страшнее, чем всё то, что я испытал при старте самолёта.
Я летел не один, а с человеком, который летал много. Забавно, что по её словам, глядя на меня, у неё сложилось впечатление, будто я совершенно спокоен. Хотя внутри у меня бушевала буря эмоций.
Взлёт прошёл успешно, ничего страшного не было. Мне даже понравилось. Но, может, потом будет что-то страшное — при полёте или посадке? Ну не мог же я так сильно бояться просто так. Должно же быть за этим какое-нибудь объяснение.
Во второй части я расскажу, как мы летели всё это время — более тринадцати часов.