Предлагаю вашему вниманию мой новый рассказ про мир, в котором ответственность – это обуза, а не привилегия.
НЕ ХУЖЕ И НЕ ЛУЧШЕ ДРУГИХ.
Ничего окончательного в мире ещё не произошло.
Последнее слово мира и о мире ещё не сказано.
Мир открыт и свободен. Всё ещё впереди.
И всегда будет впереди.
Михаил Бахтин
Он залпом допил виски, шумно выдохнул и выключил компьютер. Его подразделение провело триста двенадцать совещаний. Выпустило сто сорок три отчёта. Подписало больше тысячи документов. И это всё – за декабрь.
Вникнуть в каждую бумажку, которая требовала Его подписи, комментария, хотя бы ничтожного внимания, – было физически невозможно. Он приходил раньше и уходил позже; пил крепкий чай, кофе, энергетики, фарму; разбирал почту на выходных и в отпуске. Но полноценное погружение в один документ требовало отказа от десятка других, таких же срочных и сложных, материалов, которые не будут рассмотрены вообще.
Бессилие ломает по-разному. Ярость, отчаяние, опустошение заменили Ему внутренние органы, но внешне Он остался невозмутим. Система не требовала результата, лучшего из возможных, здесь и сейчас. Она питалась энергией инициатив, планов, поручений, согласований, отчётов, которые задваивались, противоречили друг другу, копились в папке «непрочитанное» и создавали видимость деятельности, осваивая пространство и время не хуже реальной деятельности. Он принял правила игры, запретив себе переживать о последствиях принимаемых им решений.
Более того, Он разработал собственную систему по работе с системой. Каждый десятый входящий документ игнорировал, пока тот не потеряет актуальность. На каждый пятый отвечал: «Текущее положение дел является оптимальным и не требует пересмотра». Часть документов Он запускал в долгое путешествие, перенаправляя в случайный департамент «на экспертизу». Другую часть информационного потока скармливал искусственному интеллекту. Какое-то количество документов успевали обработать его сотрудники, но, читая их ответы, Он вспоминал шутку про необходимость скрывать непредсказуемый состав колбасы и законов от любителей конечного продукта.
Накинув кашемировое пальто тёмно-серого цвета, Он взял портфель из зернистой кожи, выключил свет и вышел из стеклянного кабинета, закрыв за собой на ключ. В зеркале лифта Он встретился взглядом с мужчиной сорока лет – когда-то симпатичным, с пышной шевелюрой русого цвета, широкими скулами и волевым подбородком, но теперь обесцвеченного и выжатого дефицитом солнца, спорта и ответственности за контуры, принимаемые реальностью вокруг него. Пробор начал лысеть, кожа была сухой и рассечённой тонкими морщинами, но серо-голубые глаза ещё вспыхивали чем-то неуловимым и волнующим, а костюм из дорогой итальянской ткани хорошо смотрелся на его высоком росте.
Через пять минут Он уже сидел в такси. Несмотря на позднее время, пробка занимала всё обозримое пространство дороги. Видимо, с тех пор, как все в городе купили машины или оформили годовую подписку на их аренду, каждый считал необходимым придумать себе как можно больше дел подальше от своего района.
– Может, объедем через Запрудный? – спросил Он у водителя, поглядывая на часы.
– Навигатор лучше знает, – ответили с переднего сидения, и, миновав свободный поворот налево, машина вклинилась в застывший ряд транспорта перед собой.
В ресторане Он оказался на час позже, чем они с Ксю договаривались. Впрочем, она сама всегда опаздывала, объясняя это тем, что «живёт по интуиции». Если её нет на месте к назначенному времени, значит судьба задержала её там, где она была нужней. Спорить с Ксю насчёт этого было всё равно, что бросать вызов самой Вселенной в её лице.
Он незаметно обогнул столик сзади и чмокнул её в щёку:
– Ну, что там советуют звёзды на этот раз?
– Отправиться в путешествие за ответами, – ответила она, проскроллив на экране онлайн-гороскоп, персонализированный по звёздам, анализу крови и любимым сериалам.
– И куда же ты хочешь поехать? – Он разместился напротив, изучая привлекательные контуры и выступы её тела, неслучайно подчёркнутые корсетом и собранными в высокий хвост волосами. На груди Ксю Он заметил новое, не знакомое ему украшение. Количество бриллиантов и качество огранки впечатляли.
– Расклад говорит, мне надо выбрать место, где пахнет бадьяном и люди ходят босиком.
«Видимо, ресторан с индийской кухней через дорогу…» – подумал Он, но вслух сказал:
– Может, дождёшься моего отпуска? Через пару месяцев съездим вместе.
Она удивлённо подняла глаза и сделала выразительное движение бровями:
– Это рекомендация на две недели вперёд. Мне нужно ехать сейчас. Позову с собой Анну.
– А если ей звёзды советуют что-то другое?
– Она в это не верит. Живёт, как скажет мама. А её мама считает, что, общаясь со мной, Анна удачно выйдет замуж.
– С чего вдруг?
– В моём окружении всегда много интересных мужчин.
Оставив замечание Ксю без ответа, Он принялся за свой стейк. Девушка продолжала изучать гороскоп, отвлекаясь на бесконечно вибрировавшие входящие сообщения или чтобы сделать глоток воды с лимоном. Прислушиваясь к соседним столам, Он заключил, что никто не вёл сколько-нибудь оригинальной или хотя бы оживлённой беседы.
Настроения продолжать вечер вместе не было. Закончив ужин, Он посадил Ксю в такси, а сам поехал в бар.
Здесь было людно, формат давно сменился с места для своих на пространство для всех, качество еды упало до минимально необходимого уровня. Но Он дружил с управляющим – двухметровым бородачом, дирижёром по образованию. Тот всегда держал для Него место за стойкой и бутылку нефильтрованной текилы, чтоб Он чувствовал себя, как дома.
Мужчины обменялись рукопожатиями, приобняв друг друга.
– Как дела? – спросил Он.
– Потихоньку, спасибо. Гостей хватает. Мы, конечно, мечтали, что это будет место с концепцией. Но денег оно приносит, хлопот немного, – так стоит ли жаловаться?
– Согласен. Как Лена?
Управляющий рассеянно осмотрел зал, полный гостей:
– Потихоньку. Знаешь, она сделала аборт.
Он открыл рот, но не нашёлся, что сказать.
– Да, на прошлой неделе, – повторил управляющий, – тебе, как обычно?
Он кивнул, наблюдая, как управляющий дрожащей рукой наполняет ему стопку до краёв.
– Что-то пошло не так?
– Нет-нет, по здоровью всё в порядке. Просто… – в темноте Ему показалось, что управляющий виновато улыбнулся, – Лена сделала расклад. Ты знаешь, она увлекается картами, прогнозами, расстановками, ну, как твоя Ксю... И вот…
У Него во рту стало кисло. Он выпил залпом, чтобы перебить неприятное ощущение, но вместе с текилой оно распространилось по всему телу. Вдруг Его заинтересовала татуировка на левом предплечье управляющего. Он медлил поднять глаза, но и молчать нельзя было:
– Егор, ты это серьёзно? Она сделала расклад?
– Да, в общем, ей сейчас надо сосредоточиться на себе, – ответил управляющий, проходясь тряпкой по сухой барной стойке, – налить тебе ещё?
Управляющий протянул руку за стопкой, и Он снова отвлёкся на татуировку со скрипкой, вправо от которой тянулась лопнувшая струна. Может, Ему тоже себе что-нибудь набить? Чёрт, о чём он вообще думает:
– Да, друг, спасибо, давай ещё одну. И, знаешь… Сочувствую тебе.
– Не стоит. Всё ещё будет. Всему своё время. А теперь извини, мне пора работать. Рад был повидаться, – управляющий отложил тряпку, скомканную как использованный носовой платок, и протянул ему руку.
Ночью, лёжа в кровати с анатомической подушкой и утяжелённым одеялом, с блэкаутом, увлажнителем и шумоподавлением, Он не мог уснуть, вспоминая неестественно бледные костяшки управляющего при рукопожатии и продолжая крутить в голове слова: «Она сделала аборт. Она сделала расклад. Она сделала аборт». А что, если, не спросив его, аборт сделала бы Ксю? Что бы он почувствовал? И что бы сказал? А если бы она сначала спросила – сделал бы он что-нибудь тогда?
На следующий день Он поймал себя на том, что уже два часа сидит за рабочим столом и наблюдает за нарастающим потоком входящих документов, но до сих пор не открыл ни один из них. Рядом с компьютером стоял остывший кофе. Он сделал глоток и брезгливо поморщился, после чего выбросил бумажный стакан в мусорку под столом. Пластиковая крышка слетела в полёте, и мелкая морось забрызгала левую штанину. Он закрыл лицо руками и с чувством выругался. Бранные слова упёрлись в сомкнутые ладони и эхом заполнили всё пространство в Его голове.
Прошли времена, требовавшие людей с характером, способных принимать решения и нести за них ответственность. Закончились переходные времена, поощрявшие тех, кто умеет адаптироваться. Он чувствовал, как равнодушие серой тенью накрывало всё вокруг.
Всё делегировано. Всё автоматизировано. Вызова – нет. Страх смерти смазан. Ей никого не удивить и не взбодрить. Эксперименты над системой исчерпали себя и пошли по кругу. Ответственность никогда не была привлекательна. Но теперь каждый может выбрать свой легитимный способ уклониться от неё. Он зарычал сквозь крепко сжатые зубы и в сотый раз взял в руки телефон, чтобы написать Ксю.
Когда двое стоят лицом к лицу, они не могут не действовать – и сразу видят реакцию и последствия своих решений – и нельзя сделать вид, что ничего не было…
Но теперь двое смотрят друг на друга через мутную стену, воздвигнутую технологиями, психологией, таро, натальными картами, расстановками и регрессами, забетонированную утратой традиций, рассредоточением внимания, апатией… Кто-то ещё способен на «Любовь среди руин»?
Он посмотрел на город через неоткрывающееся панорамное окно и вдруг подумал, что если плесень поджечь, ядовитые споры всё равно выживут, и ветер разнесёт их дальше…
Они с Ксю были знакомы восемь лет, предпочитая называть свою связь открытыми отношениями. Без обид, без обязательств, без вопросов к прошлому и без планов на будущее. Он уже и не помнил, чья это была идея, но до сих пор Его всё устраивало. Теперь же Ему хотелось встать под горячий душ и мылиться без конца, чтобы избавиться от липкого ощущения неразрешённого вопроса, родившегося в глубине сознания и захватившего его целиком. Что если бы она?.. Если бы они…
Ему казалось, он не против ребёнка, но он не мог сказать, что ребёнок был ему нужен. Система никак не подталкивала Его к этому. Да и биология, кажется, смирилась перед новым укладом жизни человека.
Он закрыл жалюзи и налил себе виски. Ну, а если бы ребёнок появился? Круглосуточный клуб развития, каникулы с сертифицированной няней, действующей по регламенту, – никаких проблем… Кем вырастет такой ребёнок? Он сам рос в мире, не лучше и не хуже нынешнего. И стал человеком, не хуже и не лучше других. К тому же, он тоже может проводить какое-то время с ребёнком. Он может его чему-то научить… Надо просто понять, чему именно. Он ведь не плохой человек… Не хуже других.
На столе стоял органайзер, набитый всяким хламом. Продолжая сжимать в одной руке телефон, другой Он автоматически поправил косо лежавшие стикеры. Из-под них показались игральные кости, подаренные ему коллегами на какой-то праздник. Он сжал холодный кусочек пространства – и, ощущая, как тот постепенно перенимает температуру его тела, почувствовал, будто держит в ладони саму судьбу. Да, были времена, требовавшие людей, готовых взять на себя ответственность. Но разве решения от этого становились правильней?
Он бросил кости на стол и подался вперёд, чтобы посмотреть результат.
Е.Т.